— Не знаю.
Лиза кивнула, будто это был ответ, которого она заслуживала. Развернулась и ушла.
Дома Аня отдала флешку маме. Та сначала рассердилась, что дочь встречалась с Лизой тайно, потом включила файл.
Запись была мутной, с датой в углу. Камера показывала двор Зоиного дома. Слышны были голоса.
— Быстрее, Сергей, — говорила Татьяна. — Пока эта старуха не передумала.
— Она кусается?
— Она еле ходит.
В кадре появился Сергей, тащивший Марту на поводке. Собака упиралась, скулила, оглядывалась на подъезд. Потом Татьяна открыла багажник.
— Может, на заднее сиденье? — спросил Сергей.
— Еще чего. Шерсть потом чистить. Клади.
— Тань, Нина же просила Марине…
— Нина уже никого ни о чем не просит. А Марина пусть сначала докажет, что вообще имеет право рот открывать.
Запись дернулась. Машина тронулась. Следующий файл показывал дорогу, потом пустырь у гаражей. Сергей вышел, открыл багажник. Марта выскочила не сразу — ее вытолкнули. Она стояла на снегу, растерянная, с поводком, волочившимся по земле.
— Поехали, — сказала Татьяна.
— Может, отвезем в приют?
— Ты хочешь, чтобы ее нашли по ошейнику? Снимай.
Сергей наклонился. Камера не показывала, что он делает, но слышался скулеж. Потом машина резко поехала назад. Марта попыталась бежать следом. Несколько секунд ее силуэт мелькал в заднем стекле — маленький, темный, упрямый. Потом исчез.
Мама выключила видео. В комнате стало тихо. Только холодильник щелкнул и загудел.
— Это не про квартиру уже, — сказала Аня. — Да?
Мама смотрела на черный экран.
— Нет. Это про то, кем они стали.
Николай Викторович сказал, что запись нужно подать в суд правильно: указать источник, заявить ходатайство, быть готовыми к вопросам о происхождении. Мама не хотела подставлять Лизу, но юрист объяснил, что скрывать источник опасно. Тогда мама позвонила Сергею.
Разговор был коротким. Она включила громкую связь, записав звонок с предупреждением.
— Сергей, у нас есть запись с регистратора. Как вы выбросили Марту.
На другом конце повисло дыхание.
— Какая запись?
— Из вашей машины. С датой. С голосами.
— Марина, я… Татьяна сказала, что так надо. Я не хотел.
— Тогда скажи правду в суде.
— Ты не понимаешь. У нас долги. Татьяна… она все держит. Если я пойду против нее, она меня уничтожит.
— А Марту можно было уничтожить?
