— Сестра отравила Елену Петровну. Из зависти. Из-за имущества.
Егор замер, потом тихо выругался себе под нос.
Елена Петровна продолжила:
— Она надеялась, что мне станет плохо за рулем. Что я разобьюсь или у меня остановится сердце. Тогда часть моего имущества могла бы перейти к ней. Она хорошо знала моего сына. Он мягкий. Не стал бы с ней судиться, не стал бы отбирать дом, квартиру, деньги. Она рассчитывала, что после моей смерти получит больше, чем я и так ей дала.
— Но ведь после аварии кровь проверили бы, — сказал Артём. — Все равно нашли бы яд.
— Не обязательно это помогло бы. Светлана могла сказать, что не знала, какие лекарства я принимаю, что я ела до нее, где была. Отравление еще нужно доказать. А если бы я умерла и не смогла рассказать, что была у нее и пила тот чай… Кто знает, как бы все повернулось.
Она помолчала, глядя в окно.
— Когда ей сообщили, что я жива и все помню, она сломалась. Стоило следователям прийти к ней, как она призналась. Видимо, не выдержала страха.
В палате стало тихо. Даже Егор, обычно разговорчивый, стоял молча, переминаясь с ноги на ногу.
— Не будем больше об этом, — наконец сказала Елена Петровна. — Я не хочу, чтобы вся моя жизнь теперь крутилась вокруг предательства. Лучше скажите, чем я могу вас отблагодарить. Обоих. Не стесняйтесь. Просите, что вам нужно.
Егор растерянно кашлянул.
— Если честно… Раз вы сами предлагаете… Я не отказался бы от материальной помощи. Дом ремонтирую. Денег уходит много. Любая поддержка пригодилась бы.
— Хорошо, — мягко улыбнулась Елена Петровна. — Я помогу.
Потом она повернулась к Артёму.
— А вы? Что хотите вы?
— Мне ничего не нужно.
— Совсем?
