— спросила женщина, не отрывая взгляда от газеты, когда Мария постучала по стеклу.
Мария назвала.
Женщина со вздохом отложила ручку, грузно поднялась и скрылась в лабиринтах деревянных стеллажей. Вернулась она через несколько минут, волоча по полу плотный черный мешок для мусора. К горловине была примотана полоска белого пластыря с неразборчиво написанной фамилией Виктора.
— Распишитесь в журнале, — женщина просунула в окошко засаленную общую тетрадь. — Вещи после ДТП. Забираете без возврата, мы такое не храним.
Мария поставила подпись. Мешок оказался тяжелым. Она оттащила его к деревянной скамейке у стены, краска на которой давно стерлась до фанеры.
Изнутри пахнуло сыростью, машинным маслом и запекшейся кровью. Полиция забрала ключи, портмоне и телефон, но личные вещи после первичной описи вернули в больницу. Мария достала из мешка зимнюю куртку Виктора. Ткань на правом рукаве была разорвана. Она методично, сантиметр за сантиметром, прощупала подкладку, воротник, манжеты. Пусто. Следом пошли джинсы — жесткие от грязи и крови. Карманы были вывернуты наизнанку. Швы не содержали никаких уплотнений.
На самом дне мешка лежали зимние ботинки. Толстая полиуретановая подошва, темно-коричневая кожа. Левый ботинок был сильно деформирован, шнурки разрезаны врачами скорой помощи.
Мария взяла правый ботинок. Он выглядел почти целым. Она просунула руку внутрь. Войлочная стелька была влажной и плотно прилегала к подошве. Мария подцепила край стельки ногтями и с силой потянула на себя. Клей поддался с сухим треском. Стелька оторвалась.
Под ней обнаружилась фабричная картонная прокладка. В центре картона виднелся неровный, сделанный лезвием надрез.
Мария перевернула ботинок и с силой ударила каблуком по деревянной скамейке. Глухой стук эхом разнесся по подвалу. Из надреза в картоне на пол выпал плоский металлический предмет.
Ключ.
Короткий, с широким ушком. Металл потемнел от времени. На одной стороне был выбит логотип почтового отделения, на другой — глубоко выгравированы три цифры. «412»…
