Мария открыла онлайн-переводчик. Пальцы быстро застучали по клавиатуре, перенося термины с бумаги на экран. В правом окне начали появляться сухие формулировки.
«Бимаксиллярная ортогнатическая хирургия. Изменение угла наклона челюсти».
«Контурирование надбровных дуг с использованием титановых имплантатов».
«Химическая деструкция папиллярных узоров эпидермиса кистей рук».
Она остановилась на последней строчке. Перечитала ее дважды. Деструкция папиллярных узоров. Уничтожение отпечатков пальцев.
В самом низу бланка значилась итоговая сумма. Сто тридцать пять тысяч евро. По текущему курсу это почти идеально совпадало с теми восемью миллионами, которые Виктор взял под залог их квартиры.
Она перевела взгляд на приписку, сделанную его рукой синей шариковой ручкой. «Объект М. подлежит утилизации после завершения сделки».
Объект М. Мария.
Кредиторы заберут квартиру через месяц. Она останется на улице с многомиллионным долгом, который невозможно выплатить за всю жизнь. А человек с новым лицом, без отпечатков пальцев и с бордовым заграничным паспортом на чужое имя просто растворится. Идеальный план обрыва всех связей. Но авария на трассе нарушила график.
Мария захлопнула ноутбук. Пластик сухо щелкнул. Нужно было найти деньги. Восемь миллионов наличными не испаряются в воздухе. Флешка из крафтового конверта была заблокирована, оставалась одна попытка ввода пароля. Рисковать ей было нельзя. Но были и другие вещи.
Через час она стояла в холле городской клинической больницы. В воздухе плотно висел запах хлорамина, смешанный с ароматом перекипяченной больничной каши. Линолеум под ногами пузырился, местами зияя черными проплешинами бетона.
Мария свернула в цокольный этаж, минуя лифты. В конце тускло освещенного коридора находилось окошко с облупившейся краской и табличкой «Сестра-хозяйка. Выдача личных вещей». За стеклом сидела пожилая женщина в выцветшем синем халате. Она методично разгадывала кроссворд в дешевой газетке.
— Фамилия пациента?
