— Мы пробовали подключить его в лаборатории, — будничным тоном сказал Галкин, наблюдая за ее действиями. — Материнская плата критически повреждена при ударе. Данные восстановлению не подлежат.
Мария стянула перчатки. Резина издала влажный звук.
— В машине был портфель? Спортивная сумка? Документы?
— Нет. Только то, что сейчас перед вами в пакете. В багажнике пусто. Он ехал абсолютно налегке.
— Налегке, — эхом повторила она, глядя на осколки телефона.
Слова из медицинской справки, лежащей на дне ее сумки, вспыхнули в памяти. Аванс внесен. Процедура назначена на день аварии. Объект М. подлежит утилизации после завершения сделки.
Огромная сумма исчезла. Настоящие документы исчезли вместе с ней. Заграничный паспорт на чужое имя, с которым можно пересечь границу, лежал у нее в сумке. Ремешок сумки сейчас больно врезался в плечо от напряжения. В тот день Виктор не собирался возвращаться домой. Он не ехал на работу. Он ехал начинать совершенно другую жизнь, оставив за спиной выжженное поле.
Но кто-то его остановил. Тот, кто забрал все деньги, но оставил Виктора живым, превратив его в дышащий манекен на больничной койке. И оставил Марию с фиктивным долгом, который гарантированно уничтожит ее жизнь.
Она молча расписалась в протоколе, который пододвинул Галкин. Вышла из прокуренного кабинета. Спустилась по крутой лестнице, крепко держась за щербатые деревянные перила.
Ей нужно было найти клинику. У нее было только англоязычное название с бланка. И четкое понимание того, что слепая, методичная система, где нотариусы штампуют подделки, не глядя на людей, а полиция складирует разбитые телефоны, ей не поможет.
Губка с жестким ворсом оставляла на столешнице влажные разводы. Мария методично оттирала пятно от пролитого утром кофе, пока поверхность не стала идеально чистой. Выбросила губку в мусорное ведро. Подошла к рабочему столу, за которым стоял ее старый, поцарапанный по углам ноутбук. Открыла крышку. Кулер натужно завыл, выгоняя горячий воздух через боковую решетку.
Из своей сумки, лежащей на стуле, она достала темно-синюю кожаную папку. Металлическая застежка вновь холодила пальцы. Вытащила прозрачный файл с медицинским заключением. Английские слова, напечатанные убористым шрифтом на плотном бланке, требовали перевода.
Она вбила название клиники в поисковую строку браузера. Экран мигнул, выдавая список ссылок. Это была не больница скорой помощи. Это был специализированный центр эстетической хирургии и челюстно-лицевой реконструкции, зарегистрированный в одной из стран ближнего зарубежья. Сайт пестрел фотографиями идеальных лиц и обещаниями полной конфиденциальности…
