— Вот именно это нас тоже интересует, — сказала Вера.
Она говорила сдержанно, но Катерина впервые почувствовала: для следствия это уже не похоронная истерика и не семейная ссора.
Через час они приехали к дому. Мирон уже ждал у подъезда. В руках у него был пакет с хлебом, молоком и яблоками.
— Подумал, у вас дома пусто, — смутился он. — Вчера вы, кажется, ничего не ели.
Катерина вдруг почти расплакалась от этой простой заботы. Не от официальных соболезнований, не от слов «держитесь», а от того, что кто-то подумал о хлебе.
Вера изъяла блокнот, осмотрела кабинет, сфотографировала стол, ящики, бумаги и попросила показать, где хранились лекарства Остапа. Катерина провела ее на кухню. В шкафчике стояли коробочки: от давления, для сердца, обезболивающие для спины. Одна коробка была пустой.
— За этим я и ездила, — сказала Катерина. — Он попросил купить новую. Я вернулась, а он уже…
Голос оборвался.
Вера не торопила ее, только делала пометки.
Вдруг Гром подошел к мусорному ведру под раковиной и начал скрести лапой по крышке.
— Гром, нельзя, — машинально сказала Катерина.
Пес не отошел. Он нюхал ведро, тихо скулил, потом снова ударил лапой.
Вера присела.
— Что там может быть?
Катерина открыла крышку. Внутри лежали чайные пакетики, салфетки, обертки, какие-то кухонные мелочи. Вера надела перчатки и осторожно достала небольшой смятый блистер без коробки. Название на обороте Катерина видела впервые.
— Это лекарство вашего мужа? — спросила следователь.
— Нет.
— Уверены?
— Я знала все его таблетки. Таких у нас не было.
Блистер лег в отдельный пакет.
Катерина смотрела на Грома. Пес сел рядом и тяжело вздохнул, словно наконец сделал то, что от него требовалось.
Когда следователь ушла, квартира стала еще глуше. Мирон остался на кухне. Сначала починил шатающуюся ножку стула, хотя Катерина его не просила. Потом вымыл кружки, протер стол, долго не находя, куда деть руки.
— Вам не нужно этим заниматься, — сказала она.
— Я не занимаюсь. Просто так легче стоять на месте.
Катерина впервые за эти дни посмотрела на него внимательнее. Мирон жил этажом ниже. Разведенный, спокойный, работал электриком в домовой службе. Он часто помогал Остапу таскать тяжелые инструменты, а иногда вечерами они вместе курили во дворе, хотя оба обещали бросить. До смерти мужа Мирон был для нее просто хорошим соседом. Теперь его присутствие казалось тонкой ниткой, за которую можно удержаться, не падая в темноту.
— Остап вам что-нибудь говорил? — спросила она.
Мирон вытер руки полотенцем и не сразу ответил.
— За два дня до смерти попросил присмотреть за вами, если он вдруг уедет.
— Уедет?
