Время в процедурной будто потеряло привычный ход. Стрелка часов двигалась, но ожидание оставалось неподвижным, густым, почти осязаемым. Каждое действие врачей казалось важным: как укрывают Марусю, как проверяют дыхание, как осторожно массируют остывшие лапы, как следят за показателями.
Хозяева молчали. Иногда один из них делал шаг вперёд, но тут же останавливался, боясь помешать. Они смотрели на Марусю и не узнавали её. В этой слабой кошке трудно было увидеть ту упрямую красавицу, которая дома выбирала себе самое тёплое место и величаво игнорировала запреты.
Но постепенно появились первые признаки, за которые можно было ухватиться. Лапа едва заметно дрогнула. Потом дыхание стало ровнее. Позже тело перестало казаться совсем безжизненным. Врачи не торопились с выводами, однако их движения стали чуть спокойнее, и это давало хозяевам осторожную надежду.
Наконец Маруся приоткрыла глаза. Взгляд был мутным, усталым, словно она возвращалась издалека и ещё не понимала, где находится. Потом из её груди вырвался слабый, неровный звук, похожий на хриплое мурлыканье. Он был едва слышен, но для хозяев прозвучал как настоящее чудо…
