— Говорят, бабушка вовремя помощь вызвала. Спасли. Без тяжёлых последствий. Но ты теперь лучше ходи оглядывайся. Анна Петровна сказала, что достанет старое охотничье ружьё, и пусть её потом хоть запрут, зато ты спокойно ходить не будешь. Всё, я пошла. Мне ещё не хватало, чтобы кто-то увидел, как я с тобой разговариваю.
Он вернулся в мастерскую. Злость и тревога внутри перемешались. «Натворила дел, — думал он о Лере. — А я-то при чём? Я один такой, что ли?»
Мужики всё так же избегали смотреть на него. К вечеру Артём вспомнил, что ждёт его дома, и совсем сник. Мать и раньше ругалась за его похождения, предупреждала, что добром это не кончится. Теперь она его точно сгрызёт.
Весь день он думал, что делать. Работа позволяла молчать, и никто ему не мешал. К вечеру решение созрело. Он подошёл к начальнику и попросил отгул на завтра.
— Правильно, — сказал тот. — Сходи к Лере. Нельзя так оставлять.
Артём только кивнул. Не объяснять же, что к Лере он идти не собирается. Знал бы он раньше, чем всё закончится, вообще бы не связывался. У него был другой план.
Он решил пойти в призывной пункт. Уйдёт служить. Поживёт по-другому, подумает, а за это время всё в посёлке уляжется и забудется. Матери он решил пока ничего не говорить. Надеялся, что всё можно будет устроить быстро.
Вечером, конечно, пришлось слушать Веру. Куда денешься, если живёшь с ней в одной квартире? Артём старался не отвечать: так она быстрее выговорится и устанет. Он не думал, что мать так разойдётся. Да и вообще не думал, что всё обернётся такой бедой.
Он любил Веру. По возможности старался не огорчать её. Помнил, как трудно ей было, когда он был мальчишкой. Она работала на двух работах, чтобы у него были хорошие вещи, чтобы он не чувствовал себя хуже других. В его классе были ребята, которых растили одни матери, и их бедность бросалась в глаза: куртки малы, рукава коротки, о плеерах и новых кроссовках они могли только мечтать. У Артёма было почти всё, о чём он просил.
Но он не рос ленивым потребителем. Едва научился, стал помогать по дому. Повзрослев, взял на себя почти все дела: уборку, покупки, даже готовку. Однажды попросил мать купить ему кулинарную книгу, чтобы не спрашивать каждый день, как варить суп или тушить мясо.
Вера гордилась сыном. И собой тоже — что вытянула, вырастила, не дала ему почувствовать обделённость. Всё изменилось, когда он окончательно повзрослел и начал менять девушек так часто, что весь посёлок только и говорил о нём.
Утром, пока мать ещё спала, Артём быстро оделся и ушёл на остановку. Через полчаса он уже был в городе. Учреждение ещё не открылось, и ему пришлось почти два часа слоняться неподалёку.
Наконец он попал к сотруднику, который занимался призывниками. Тот выслушал его, полистал бумаги.
— У тебя же отсрочка по семейным обстоятельствам. Здесь всё указано.
— Понимаете, маме хотелось, чтобы я был рядом. И я сам тогда не стремился. А теперь решил.
— Решил, значит… Ну что ж. Через пару месяцев жди вызов.
— Нет, вы меня не поняли. Мне нужно срочно. Лучше сегодня.
Мужчина посмотрел на него внимательнее.
— Что-то натворил?
— Натворил, — честно ответил Артём. — Но не преступление.
— Девушка?
— Можно и так сказать.
Сотрудник снова перебрал бумаги, помолчал, потом сказал:
— Есть один вариант. Завтра уходит группа. Но после подготовки их отправят в опасный район. Если до вечера успеешь пройти комиссию и тебя признают годным, могу включить тебя в список.
Артём вскочил.
— Успею.
Мужчина заполнил несколько бланков и протянул ему.
— С этим идёшь на комиссию. Если где-то начнут тянуть или возникнут вопросы, сразу звони. Номер на каждом листе.
Домой Артём вернулся затемно. Вера встретила его на кухне.
— Где ты был весь день?
— В городе.
— Надеюсь, к Лере заходил? Извинился перед бедной девочкой? И вообще, Артём, я считаю, ты должен на ней жениться.
— Мам, вы все будто сговорились. Лера, Лера… Из меня чудовище сделали. А если подумать? Она сама пригласила меня домой именно тогда, когда бабушки не было. Ты хочешь сказать, она не понимала, чем может закончиться вечер?
— Может, и понимала. Она ведь любит тебя с детства.
— И что теперь? Я должен перечеркнуть свою жизнь, чтобы ей было хорошо?
— Не смей так говорить.
— А как мне говорить? Скажи, я неправ? Если она этим хотела привязать меня к себе, это глупо. Сейчас не те времена. Весь посёлок встал на её сторону, а она сама не подумала, как потом жить будет. Сама себя выставила на позор.
— Нормально она будет жить, потому что ты женишься на ней, — твёрдо сказала Вера.
Артём посмотрел на мать и понял: переубедить её невозможно. Значит, он всё решил правильно.
— Мам, пойми. Весь этот спектакль рассчитан на то, чтобы мне стало стыдно. Чтобы люди давили на меня. Чтобы ты давила. Чтобы я побежал и женился. Не будет этого.
— А я говорю — будет. Ты опозорил девочку.
— Она сама себя опозорила. Всё, мам. Не хочу больше. Завтра я уезжаю.
— Куда?
