Никита пожал плечом.
Александр нашёл в коридоре старые Мариины тапки. Они были большие. Мальчик сунул в них ноги и сразу стал похож на маленького старика.
В доме не было ни связи, ни света. Связь появлялась только у окна, одной полоской. Телефон показывал восемь процентов.
Александр набрал скорую.
Оператор долго уточняла адрес. Переулок не находился в базе. Потом спросила возраст ребёнка. Температуру. Сознание.
— Живой, — сказал Александр. — Приезжайте.
Пауза.
— Бригада передана. Ожидайте.
Он положил телефон на стол и открыл шкафы. Нашёл пачку галет, соль, чай без коробки. В чайнике на дне стояла вода с ржавым кругом. Он вылил её, набрал из колодца во дворе, поставил на плиту. Газ был перекрыт.
Баллон снаружи пустой.
Александр вернулся в кухню, налил Никите немного воды из бутылки, найденной в подвале. Мальчик пил мелкими глотками. После каждого смотрел на дверь.
— Мама где?
Никита держал бутылку обеими руками.
— Ушла. Сказала — вернусь через два часа. Спрятала меня, чтобы я не попался им. Потом дверь закрылась. Потом приходил дядя Витя. Ставил еду. Иногда. Мало.
Александр не спросил, почему иногда.
Он взял с батареи старое полотенце и обмотал мальчику ступни. Батарея была ледяная.
Скорая приехала через сорок минут. Во двор вошли двое: фельдшер с красной сумкой и водитель в шапке с отворотом.
Фельдшер, женщина лет пятидесяти, прошла по дому молча. Увидела подвал. Увидела одеяло. Увидела мальчика в чужих тапках.
— Документы есть? — спросила она.
Александр положил синюю папку на стол.
Она достала свидетельство о рождении. Сверила имя. Записала что-то в планшет.
— Мать?
— Не знаю.
— Отец?
— Я.
Она посмотрела на него. Потом на форму без знаков, сложенную у него в рюкзаке.
— Поедете с нами.
В больнице пахло хлоркой, варёной кашей и мокрыми куртками.
Никиту положили в приёмном покое на кушетку с потрескавшимся дерматином. Медсестра разрезала грязную кофту ножницами. Александр стоял у стены и держал самолётик без крыла.
Врач задавал вопросы быстро.
Когда ел. Что пил. Какие таблетки. Были ли судороги. Болел ли раньше.
Александр отвечал, где мог. Где не мог — молчал.
Врач поставил подпись на листе и сказал:
— Госпитализация. Истощение. Переохлаждение. Инфекция под вопросом.
— Я с ним…
