Александр посмотрел на окно. Серый двор. Голые ветки.
— Деньги не приходили. Она ходила. Ей говорили: ждите. Дом начали оформлять без неё. Через Бондаренко. Он приходил. Давил. Она подписала. Потом написала, что отказ. Спрятала документы. Сына спрятала тоже — ненадолго, чтобы самой успеть разобраться и вызвать помощь. Но её перехватили.
Пауза растянулась.
Где-то в коридоре хлопнула дверь. Запах хлорки потянулся сильнее.
— Где сейчас Бондаренко? — спросила судья.
— Не знаю.
— Вы сообщали в полицию?
— Да.
— Номер заявления?
Александр назвал. Секретарь записала.
Женщина из службы листала акт.
— Осмотр проводился позавчера. Дом был без отопления. В подвале — признаки проживания. Миски. Блистер. Одеяло. Это не условия для ребёнка.
Александр кивнул.
— Согласен.
— Тогда о чём мы говорим?
— О том, что это не было проживание. Это было укрытие.
Судья постучала ручкой по столу.
— Разница?
— Временная мера.
— Сколько времени?
Александр не ответил сразу.
— Не знаю.
Секретарь подняла глаза.
— Мальчик сейчас где?
— В больнице.
— Состояние?
— Стабильное.
Женщина из службы закрыла акт.
— Мы настаиваем на временном помещении ребёнка в центр.
Александр сжал папку.
— Нет.
— У вас нет условий.
— Будут.
— Когда?
