— Я не заставляю. Но мое имя в этих бумагах.
Муна побледнела.
— Я видела, как господин Саид приносил документы. Он говорил госпоже Надии, что банку нужна подпись. А она ответила: “Жена должна помогать мужу. Особенно такая жена”. Они спорили. Он не хотел, чтобы вы узнали.
— Когда это было?
— Три недели назад. Потом приходил мужчина в сером костюме. Он оставил конверт и флешку. Сказал, что там копии и запись разговора, если господин Саид откажется платить.
— Какого разговора?
Муна опустила глаза.
— Я слышала только часть. Госпожа Надия сказала: “Если украинка узнает, мы скажем, что она сама попросила деньги”. А господин Саид ответил: “Она не пойдет против меня”.
У Алины сжался живот.
— Поэтому конверт оказался под шкафом?
Муна кивнула, едва сдерживая слезы.
— Я испугалась. Мне приказали отнести его в кабинет. Я увидела ваше имя и хотела позже передать вам. Потом пролила кофе, уронила чашку и ногой задвинула конверт под шкаф. Думала, потом достану. А потом госпожа Надия начала искать чашку и обвинила вас. Я промолчала. Простите меня.
Алина молчала, а Муна беззвучно плакала.
— Вчера ты все-таки спасла меня, — тихо сказала Алина.
— Нет. Я трусиха.
— Трусость — это когда сильные давят слабых и называют это честью.
Муна подняла глаза.
— У меня есть видео.
Она показала короткую запись, снятую на телефон. Дрожащий кадр, край двери, мраморный пол, ноги людей. Голоса звучали нечетко, но разборчиво. Надия сначала говорила по-арабски, потом раздраженно бросила по-английски:
— She signed what you needed. A foreign wife should be useful at least once.
Саид ответил тише:
