Утром 23 октября граница обнаружилась на поверхности. Уборщица поднялась на второй этаж административного корпуса и открыла старую кладовую. Вместо вёдер и швабр за дверью оказалась улица. Женщина закричала и убежала. Когда пришли Соколов, Белов и Артемьев, створка так и оставалась распахнутой.
На этот раз они видели не Сосновск. За порогом тянулся их собственный посёлок: знакомые дома, магазин, остановка, памятник у Дома культуры. Но окна были разбиты, асфальт пробила трава, на проезжей части ржавели брошенные машины. Над всем лежало тёмно-серое небо.
Артемьев сразу запретил входить. Соколов подошёл к порогу и увидел на противоположной стороне табличку с названием посёлка.
— Это ведь здесь, — сказал он.
— Наш посёлок сейчас за вашей спиной, — ответил физик.
На стене Дома культуры сохранился выцветший плакат. Белов поднял бинокль и прочёл дату: 1994 год. Разницу в семь лет он произнёс вслух. Что могло произойти за эти годы и было ли перед ними их собственное будущее, никто не знал. Пока все смотрели на пустую улицу, в одном из окон напротив появилась фигура.
Соколов взял бинокль. За грязным стеклом стоял он сам — исхудавший старик с длинной седой бородой. Двойник смотрел прямо на открытую дверь. Потом поднял бумажный лист с крупной просьбой не закрывать проход.
Артемьев немедленно велел закрыть. Иван Петрович не двигался. Старик торопливо перевернул лист. На обороте стояло: «Закроете этот проход — они откроют другой у вас». Соколов прошептал, кто такие «они». Двойник, словно расслышав через улицу, указал вниз.
Из-за угла вышел человек, следом ещё один. Потом появились десятки. Мужчины, женщины и дети двигались с одинаковой скоростью, будто каждый подстраивался под остальных. Все направлялись к двери. Во многих лицах угадывались знакомые. Артемьев захлопнул створку прежде, чем кто-нибудь успел подойти к порогу.
Снаружи сразу ударили. Следом ещё раз. Соколов смотрел, как дрожит дверь кладовой, и сказал, что теперь понимает назначение подземной стены. Она не служила входом. Ею что-то удерживали закрытым — словно крышкой.
Примерно через минуту стук оборвался. Почти сразу зазвонил телефон на столе секретаря. Белов поднял трубку, несколько секунд слушал и молча передал её физику. Звонивший хотел говорить с ним. Артемьев отозвался — и услышал собственный голос.
— Михаил Леонидович, вы ошибаетесь, — произнёс голос в трубке.
Физик побледнел и спросил, кто говорит. Собеседник ответил, что тот и сам знает. Потом объяснил: проходы расширяются не из-за того, что люди открывают двери. Они становятся шире, когда на них обращают внимание.
— Чего вы добиваетесь? — спросил Артемьев, сжимая трубку.
— Смотрите дальше. Нам нужно это…
