Среди прочих расходов попался чек из зоомагазина: корм для маленькой породистой собаки. У них такой собаки не было. У Тамары Степановны жил Барсик — пёс неопределённой внешности, который ел всё, включая старые тапки, и к породистым собакам, казалось, относился с презрением старого мудреца.
Николай даже на секунду подумал: может, тёща тайно завела себе собаку?
И тут же понял, насколько нелепо цепляется за последнее удобное объяснение.
Нет.
Собака была не её.
Она была его.
Виктора Беляева Николай нашёл в социальных сетях меньше чем за полчаса. Снимки с мероприятий, дорогие часы, уверенная поза человека, привыкшего выглядеть так, будто он и есть ответ на все чужие сомнения. Что-то связанное с организацией праздников и частных событий: много красивых слов, мало конкретики.
Мужчина-витрина. Гладкий, яркий, тщательно упакованный.
Вечером, пока Инна укладывала Леру, Николай взял детский планшет. Дочка любила снимать короткие видео: Барсика, траву, свои ноги, качели, странные облака. Бессмысленные, дрожащие, живые ролики.
Он листал их один за другим, пока не наткнулся на запись, от которой на мгновение перестал дышать.
Чужой двор. Инна сидит на ступеньках крыльца. Рядом мужчина. Между ними маленькая девочка. Камера дрожит — Лера снимала на ходу и, похоже, не понимала, что именно попадает в кадр.
За кадром звучит голос Тамары Степановны. Она зовёт кого-то обедать так уверенно, по-хозяйски, как зовут не в гостях, а там, где давно чувствуют себя своими.
Николай закрыл планшет.
Это было не просто доказательство измены.
Это было доказательство уже устроенного быта. Чужого дома, где роли успели распределить. Где мать жены была не случайным свидетелем, а участницей. Где его дочь не развлекали на каникулах, а приучали к новой картине семьи — картине, в которой для Николая места не оставили.
Утром он отвёз Леру к соседке, которая иногда присматривала за детьми во время каникул, и поехал по адресу из навигатора.
Дом оказался обычным: первый этаж, отдельный выход, небольшой дворик. У крыльца лежал детский велосипед, рядом валялись игрушки. На ступеньках сидела девочка лет шести и чесала за ухом маленькую белую собаку, которая то и дело отворачивалась и смешно чихала.
Из двери вышел Беляев. Такой же, как на фотографиях, только без удачного света и ретуши.
Через минуту из-за угла появилась Инна с пакетом из магазина. Она что-то сказала девочке, Беляев придержал дверь, и все трое вошли внутрь с будничной слаженностью людей, которые делают это не впервые и даже не в десятый раз…
