Прошлая ночь скрепила наш тайный союз с Рашидом. Улики, подозрения, угроза со стороны Малика — все сложилось в карту, по которой нам предстояло идти осторожно и без права на ошибку. На кону стояло не только мое будущее, но и жизнь самого Рашида.
На рассвете в покои вошла Зухра. Ее шаги были бесшумными, взгляд — острым. Она не стала тратить время на приветствия и сразу посмотрела на стол, где лежали флакон и кольцо.
— Ты зашла дальше других, — сказала она. — Остальные останавливались, ослепленные страхом. Ты пошла вперед.
— У меня нет выбора, — ответила я. — Мне нужна правда.
Старуха долго смотрела на меня, словно проверяла на прочность. Потом достала из складок одежды небольшой сверток. Внутри лежал кусок плотной ткани, на котором был вышит знакомый символ: луна и скрещенные клинки.
— Это древний знак рода, — объяснила она. — Его не выставляют напоказ. Он существует для тех, кто обязан помнить зов крови. Ты не должна была узнать эту тайну, но раз уж узнала — слушай. Этот символ связан с судьбами женщин. Память о них прятали, чтобы сохранить власть непоколебимой.
Я сжала ткань в ладонях. Значит, тайные двери, скрытые галереи и портреты не были случайностью. Это была часть жестокой системы, где чужие жизни приносили в жертву чужому влиянию.
— Я не позволю этому продолжаться, — твердо сказала я. — Этот круг должен разомкнуться.
Зухра горько усмехнулась:
— Разрушать всегда опаснее, чем молчать. Но если ты готова идти до конца, помни: правда станет твоим главным оружием.
Днем над дворцом повисла тяжелая, звенящая тишина. Слуги двигались быстро и бесшумно, словно чувствовали приближение грозы. Я ловила настороженные взгляды, слышала обрывки фраз, но не могла разобрать смысл. Интуиция подсказывала: Малик готовит решающий шаг.
Вечером Рашид сам пришел ко мне. Его лицо было мрачным и сосредоточенным.
— Лекарь проверил воду, — сообщил он. — В трех кувшинах обнаружен яд. Я приказал заменить сосуды, но это временно.
— Значит, нужно поймать его на месте преступления, — ответила я. — В тот момент, когда он снова попытается это сделать.
— Это слишком рискованно, — Рашид покачал головой. — Если он поймет, что раскрыт, ударит первым.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты говорил, что он боится огласки. Значит, мы должны лишить его тени.
В комнате воцарилось молчание. Я видела, как в душе Рашида борются желание защитить меня и понимание, что другого пути нет…
