«В ногах правды нет, а в твоих тем более. Ты сегодня сжег уйму калорий, я все внимательно считал». Старик подвинул к самому краю нар горячую кружку и спасительный хлеб.
«Пей и ешь. Это чистая глюкоза и крепкий кофеин — лучшее топливо для твоего мозга». Алексей не стал задавать лишних вопросов.
Он послушно сел и, жадно обжигаясь, сделал большой глоток густой, горькой, как свежая полынь жидкости. Спасительное тепло резко ударило в желудок, быстро разгоняя застывшую кровь. Усталый мозг начал стремительно проясняться.
«Почему?» — только и спросил он, с жадностью откусывая хлеб. «Люблю действительно красивые решения», — усмехнулся старый Соломон. «Тот твой хитрый фокус с деревом — это было невероятно элегантно».
«А то, как ты изящно убрал Хрипатого на узкой тропе — это чистое айкидо, хоть ты и упрямо называешь это Ньютоном. В этом бараке слишком много мяса и слишком мало хороших мозгов». В этот самый момент дверь барака распахнулась от сильного удара ноги.
На пороге мрачно возник Костя Людоед. Он был по-настоящему страшен, а кровь на его рассеченной щеке уже запеклась черной коркой. В его руке хищно блестел длинный, остро заточенный нож.
За его широкой спиной толпились трое его оставшихся подручных. Весь барак мгновенно затих, а люди испуганно вжались в нары. Сейчас должно было произойти жестокое убийство — открытое, кровавое и показательное.
Людоед тяжело двинулся к Алексею. Его глаза были налиты кровью, а прерывистое дыхание вырывалось с глухим рыком. «Ну все, сука!» — прохрипел он.
«Молилась ли ты на ночь? Сейчас я тебя буду резать, очень медленно». Алексей внутренне напрягся, полностью готовый принять свой последний бой.
Но тут Соломон, даже не повернув своей головы, негромко произнес. «Костя, убери перо, а то еще поранишься». Людоед неожиданно замер всего в двух шагах от нар.
Он удивленно перевел взгляд на тщедушного старика. На лице огромного бригадира отразилась сложная борьба бешенства и осторожности. «Не лезь, Соломон!» — злобно рыкнул он.
«Это мое личное дело, и фраер тоже мой. Он двоих моих людей покалечил, а третьего прямо под пулю подвел. Я его за это на ремни пущу».
«Фраер был твоим, пока валил лес», — совершенно спокойно ответил бухгалтер, делая неспешный глоток чифира. «А сейчас он уже мой. У меня дебет с кредитом сильно не сходится».
«Мне срочно нужен толковый помощник с математическим складом ума. А этот мальчик считает гораздо быстрее, чем ты машешь своим ножом». «Ты берега попутал, старый», — Людоед сделал шаг вперед, угрожающе поднимая нож.
«Я здесь закон». Соломон медленно поднял на него свои пронзительные птичьи глаза. В них не было ни капли страха, в них читалась только всепоглощающая скука.
«Ты здесь просто мясо, Костя. Тупое, сильное, но мясо. А закон — это суровые цифры».
«Если ты сейчас тронешь моего бухгалтера, то завтра утром начальник оперчасти точно узнает, куда делись пять кубов отборного кедра с прошлого лесосплава. И кто именно загнал их вольным шоферам за спирт. Ты хочешь поехать в штрафной изолятор, Костя?»
«Или сразу пойти под расстрельную статью за хищение государственной собственности в особо крупных размерах?» В огромном бараке повисла звенящая, мертвая тишина. Людоед стремительно побледнел.
Секрет про проданный лес знали только двое: он сам и скупщик на воле. Откуда все это знал Соломон? Но в том, что старик не блефует, Костя ни секунды не сомневался, ведь бухгалтер знал все.
Рука с зажатым ножом бессильно опустилась. Людоед тяжело сглотнул, понимая, что его авторитет с треском рвется по швам. Но животный страх перед расстрелом перевесил жгучую жажду мести.
«Хорошо», — сквозь зубы процедил он, брызгая слюной. «Пусть живет, но только пока. Но смотри, физик, за забор выйдешь — там Соломона не будет».
«Там лес, и там я хозяин». Он резко развернулся и, грубо расталкивая своих шестерок, ушел в свой темный угол. Алексей шумно выдохнул.
Его сердце бешено колотилось где-то в горле. Он с благодарностью посмотрел на спасшего его старика. «Спасибо», — очень тихо сказал он.
«Не за что», — предельно сухо ответил Соломон, убирая пустую кружку. «Архимед говорил: дайте мне точку опоры, и я переверну землю. Я дал тебе эту точку опоры».
«Но ты должен понимать, Алексей Дмитриевич, в этой зоне ничего не дается бесплатно. Я дорого купил твою жизнь у смерти. Теперь ты мой должник».
Старик наклонился к самому уху удивленного студента и прошептал. «Завтра ночью на складе ГСМ будет очень большая игра. Блатные из соседнего лагеря приедут играть в очко».
«На кону будут не бумажные деньги. На кону будет стоять власть над всей зоной. Моя задача — следить за банком, а твоя задача — смотреть за руками».
«Ты должен безошибочно вычислить шулера. Если ошибешься, нас зарежут обоих прямо за карточным столом. Если справишься, твой долг списан».
Алексей устало закрыл глаза. Он окончательно понял, что попал из огня да в полымя. Людоед был вполне понятным врагом, простым зверем.
Соломон же был изощренным игроком, который легко ставил на кон чужие жизни. И завтрашняя ночь обещала быть куда страшнее, чем любой изнурительный лесоповал. Там нужна была не банальная механика тел, там нужна была теория вероятности, где цена малейшей ошибки — острый нож в сердце.
Склад горюче-смазочных материалов находился на самом отшибе зоны. Снаружи тоскливо выл ветер, заметая следы, а внутри стоял густой, невероятно тяжелый запах солярки и мазута. В центре огромного ангара, между рядами двухсотлитровых бочек, был сооружен импровизированный стол из деревянных ящиков, накрытый солдатским сукном…
