— Деньги приходят и уходят. Главное — доверие. А ты умеешь верить.
После ужина он предложил проехаться вдоль побережья. Мы ехали молча, только музыка играла, медленная, грустная. Он вдруг сказал:
— Знаешь, я устал быть сильным. Все ждут от меня решений, ответственности, денег. А я просто человек. Иногда тоже хочу, чтобы обо мне позаботились.
Я не сразу поняла, к чему он ведет.
— Ты ведь заботишься обо всех, — продолжил он. — Даже о муже, который не ценит. А я бы хотел, чтобы хоть раз ты подумала только обо мне.
Эти слова застряли где-то глубоко. Он посмотрел на меня. Взгляд мягкий, почти детский.
— Иногда мужчины тоже нуждаются в женщине, которая не задает лишних вопросов, а просто верит.
На прощание он долго держал мою руку:
— Завтра у меня важная встреча, — сказал он. — Решится все. Но если не получится, мне будет тяжело.
В его голосе звучала тревога, и я впервые ощутила желание его защитить. Когда я вернулась в номер, не могла заснуть. В голове мелькали его слова: «доверие», «забота», «помощь». Все звучало так, будто он готовит меня к чему-то.
На следующее утро он не позвонил. Ни сообщения, ни звонка. День тянулся мучительно. Я пыталась читать, гуляла по пляжу, но сердце стучало тревожно. Только вечером пришло короткое сообщение: «Валя, все плохо. Позвоню позже». У меня похолодели руки. Я сразу набрала его номер, но он не ответил. Прошла ночь. Потом еще день. И только на третий он объявился. Измученный, бледный.
— Прости, — сказал он. — Случилась беда.
Я смотрела на него и не понимала, что происходит. Он взял мою ладонь, сжал крепко, словно искал спасения.
— Я расскажу все, но только тебе. Ты — единственная, кому я могу доверять.
И в тот момент я поверила. Ему, каждому слову, каждому вздоху.
Он пришел вечером, усталый, словно после долгого пути. Глаза потемнели, улыбка исчезла. Я испугалась:
— Амар, что случилось?
Он молчал. Снял часы, положил на стол. Прошелся по комнате.
— Все рушится, — сказал наконец. — Проект. Партнеры предали.
Я не знала, что ответить.
— Я вложил все, Валентина. Все деньги. Даже продал машину. Мы почти закончили договор, а теперь пустота. Бумаги блокированы. Все, что я строил, под угрозой.
Он сел напротив, опустил голову в ладони. Я подошла, коснулась плеча:
— Ты все исправишь. У тебя получится.
Он покачал головой:
— Нет. Без помощи нет.
Эти слова прозвучали тихо, почти шепотом, но я услышала их отчетливо.
— Какая помощь? — спросила я.
Он посмотрел прямо в глаза:
— Я не имею права просить. Но если бы у меня был резерв, пусть временно… Я вернул бы все через неделю.
Я замерла. В груди холод.
— У меня нет таких денег, Амар.
— Я не прошу многого. Просто небольшой перевод, чтобы разблокировать счет. Ты не представляешь, сколько на кону. Я верну все. Клянусь.
Он говорил быстро, возбужденно, будто боялся, что я передумаю. Я слушала, сердце колотилось. Его взгляд был полон боли, и я не могла отделить правду от игры.
— Пойми, — продолжил он, — я не обращаюсь к банкам. Они требуют время, а у меня его нет. Если я не решу вопрос до понедельника, все пропало. — Он сжал мою руку, глядя в глаза. — Только ты можешь помочь. Я никому не доверяю, кроме тебя.
Эти слова пронзили меня. Я вспомнила, как он говорил: «Ты другая, настоящая». Все смешалось. Жалость, гордость, страх, нежность.
— Амар, я не богата. У меня только…
