Алина тяжело вздохнула в трубку:
— Да. Прислали официальную бумагу. Если до конца квартала не внесем основную часть долга, они пришлют оценщиков. Дом пустят с молотка.
Слова ударили наотмашь.
— Мама в курсе?
— В курсе. Пьет корвалол и делает вид, что все обойдется. Макс, мне страшно.
Он зажмурился до цветных кругов перед глазами.
— Алин… послушай. Если бы у меня появился шанс прямо завтра закрыть весь кредит целиком, махом… Что бы ты сказала?
— Какой еще шанс? — мгновенно напряглась она. — Макс, ты во что вляпался?!
— Ни во что. Это гипотетически.
— Если гипотетически… — она шмыгнула носом. — Если ради этого тебе не придется убивать, воровать или ломать себя об колено — делай это. Нам не дом этот проклятый нужен, понимаешь? Нам нужен ты! Живой и свободный!
Ее слова стали последней каплей, перевесившей чашу весов.
— Я тебя услышал, Алин, — хрипло ответил он.
— Только не наделай глупостей, умоляю!
— Постараюсь.
Отключив связь, он долго смотрел в одну точку. «Если не ломаешь себя об колено». А ломает ли? Амира не требует от него спектаклей с поцелуями. Это чистая коммерция.
Утром Максим выглядел пугающе спокойным. Он нашел Тарика и попросил организовать встречу с хозяйкой. Его провели в рабочий кабинет Амиры — тот самый, на нейтральной территории, где обсуждались только дела. Амира сидела за массивным столом. Кресло тихо скрипнуло, когда она развернулась к нему.
— Твое решение? — спросила она без лишних прелюдий.
Максим набрал в легкие побольше воздуха:
— Да.
Она даже глазом не моргнула.
— И?
Он выдержал ее фирменную паузу.
— Я принимаю ваши условия.
Тишина в кабинете стала осязаемой.
— Но у меня есть встречное требование, — жестко добавил он.
В ее глазах вспыхнул огонек уважения.
— Озвучивай.
— Никакой лжи между нами. Мы оба прекрасно понимаем суть этой сделки. Никаких игр в чувства перед прислугой или кем-то еще. Я не строю из себя влюбленного юношу, вы не ждете от меня эмоций. Все максимально цинично и прозрачно.
Она долго смотрела на него, сцепив пальцы в замок.
— Боишься привязаться ко мне, Максим? — вдруг с мягкой иронией спросила она.
— Боюсь потерять к себе уважение, — парировал он.
Амира удовлетворенно кивнула.
— Принято. Честность — это единственная валюта, которую я по-настоящему ценю. По рукам, Максим Сергеевич.
Услышав свое отчество из ее уст, он едва заметно вздрогнул.
— Мои юристы подготовят драфт контракта к вечеру, — перешла она на деловой тон. — Транш на счет твоего отца будет отправлен через час после того, как чернила на бумаге высохнут. Без задержек и скрытых условий.
Он коротко кивнул.
— И еще одно, Максим, — остановила она его у дверей. — Иллюзий быть не должно. Как только мы распишемся, Омар и Зейд объявят тебе войну на уничтожение. Они будут рыть землю носом.
— Я не из пугливых десятков.
Уголки ее губ снова дрогнули.
— Я это уже поняла.
Процедура подписания брачного контракта проходила в присутствии двух высокооплачиваемых адвокатов. Договор представлял собой увесистый том, испещренный юридическими терминами. В нем скрупулезно прописывался каждый нюанс: права на активы, режим секретности, гарантии безопасности, условия наследования. Максим вчитывался в каждую строчку, отказываясь подписывать не глядя. Когда он наконец поставил размашистую подпись на последнем листе, его рука была тверда как камень. Но внутри образовалась странная пустота: он перешагнул невидимый Рубикон. Водитель Максим Воронцов исчез. Появился официальный супруг миллиардерши Амиры Аль-Файед.
Тем же вечером телефон звякнул от входящего сообщения. Алина: «Макс, деньги упали на счет. Это не ошибка? Что ты натворил?!». Он долго подбирал слова. В итоге отправил короткое: «Потом все объясню. Завтра идете в банк закрывать залог. Дом наш». Спустя десять минут раздался звонок от матери. Она плакала в голос:
— Сыночек, родной… откуда такие деньги?
Он зажмурился, чувствуя себя последним лжецом.
— Премия, мам. Крупный контракт у шефа. Просто работа.
Она всхлипнула.
— Ты там хоть счастлив, сынок? — ее вопрос ударил в самое сердце.
— Я делаю то, что должен делать мужчина, мам.
— Плевать на деньги, Максим. Береги себя.
Когда он положил трубку, то вышел в сад, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Ночь опустилась на Дубай. Теплый бриз шевелил листья пальм. На террасе сидела Амира.
— Транш прошел? — деловито поинтересовалась она.
— Да. Деньги у них.
— Отлично. Первый этап плана реализован.
Он посмотрел на нее совершенно новым взглядом. Теперь их связывал не просто контракт найма. Они стали подельниками. Сообщниками.
— Когда сама церемония? — спросил он.
— Очень скоро, — ее голос прозвучал глухо. — Слишком скоро.
И в этой фразе Максим уловил скрытую тревогу. Настоящий ад только начинался.
Сама процедура бракосочетания прошла буднично, без малейшего намека на торжественность. Ни марша Мендельсона, ни свадебного платья, ни брызг шампанского. Мрачный кабинет нотариуса, двое безликих свидетелей, адвокаты. Максим облачился в строгий, идеально скроенный темный костюм, который Тарик арендовал для него в лучшем бутике города. Дорогая итальянская шерсть сковывала движения, заставляя чувствовать себя ряженым куклой. Амира выбрала элегантное темно-синее платье, добавив к образу лишь нить крупного жемчуга. Инвалидное кресло, в котором она сидела, вносило в картину абсурдный контраст. Когда нотариус монотонным голосом зачитал формальные клятвы и попросил поставить подписи, внутри Максима словно захлопнулась стальная дверь. Пути назад больше не существовало.
Слухи в деловом мире Дубая разлетаются быстрее лесных пожаров. Амира не стала прятаться. На следующий же вечер она организовала на вилле грандиозный светский прием. Это был не праздник в честь молодоженов, а расчетливая, агрессивная демонстрация силы.
— Пусть все увидят это своими глазами, — холодно пояснила она Максиму. — Лучше я брошу им кость сейчас, чем позволю шептаться за спиной.
Огромная гостиная наполнилась сливками местного общества. Бриллианты слепили глаза, дорогой парфюм смешивался в удушающее облако, звон бокалов перекрывал тихую живую музыку. Максим неотступно стоял за спинкой кресла Амиры, кожей ощущая направленные на него десятки прожигающих взглядов. «Это тот самый русский?», «Обычный водитель?», «Какая наглость!» — долетали до него обрывки ядовитых шепотков. Он держал лицо, отвечал на редкие вопросы односложно и вежливо. Его хладнокровие и немногословность сработали в плюс: в нем не было суетливости альфонса, дорвавшегося до кормушки.
Омар и Зейд заявились ближе к концу приема. Омар натянул на лицо свою фирменную пластиковую улыбку, а вот Зейд даже не пытался скрыть клокочущую ярость.
— Драгоценная тетушка, позвольте принести наши искренние поздравления, — пропел Омар, склоняясь над ее рукой. — Какой… нетривиальный ход.
— Жизнь вообще полна сюрпризов, Омар, — парировала Амира.
Зейд вперил ненавидящий взгляд в Максима.
— Стало быть, мы теперь одна большая дружная семья?
