Ясмин молча кивнула и бросилась к телефонам. Максим мерил шагами пространство кабинета, словно загнанный зверь.
— Какого черта?! Они пробили адрес моей матери!
— Они наняли детективов, — хладнокровно пояснила Амира. — Это было вполне прогнозируемо.
— Прогнозируемо?! — он сорвался на крик, едва сдерживая желание разнести здесь все в щепки. — Это моя мать, черт возьми! Больная женщина!
Амира плавно поднялась из-за стола — без малейшей помощи, без своей коляски — и подошла к нему вплотную.
— А теперь посмотри мне в глаза, Максим.
Он замер, тяжело дыша, и встретил ее властный взгляд.
— Они отправили это фото именно для того, чтобы ты впал в панику. Чтобы у тебя сдали нервы, и ты начал пороть горячку. Они ждут твоей ошибки.
— А если я сейчас просто поеду и сломаю им обоим шеи? — прошипел он.
— Тогда мы проиграем эту партию. И ты сядешь в местную тюрьму, а твоя семья останется без защиты.
В кабинете повисла звенящая, напряженная тишина. Амира впервые дотронулась до его предплечья — не как расчетливый босс, а как человек, понимающий чужую боль.
— Даю тебе слово чести: я не позволю ни одному волосу упасть с головы твоей матери, — произнесла она с металлом в голосе. — Мои люди в России уже взяли дом под охрану. Но ты обязан сохранить холодную голову. Ты меня понял?
Он закрыл глаза, сделал глубокий, судорожный вдох и медленно выдохнул.
— Я вас понял.
Тем же вечером Омар вновь назначил рандеву.
— Фотографию оценил? — с издевкой спросил он, едва Максим взял трубку.
— Оценил, — ровно ответил Максим.
— Отлично. Надеюсь, ты осознал, что лимит времени исчерпан.
Максим выдержал идеальную по хронометражу паузу.
— Я согласен на ваши условия, — произнес он надломленным голосом.
На том конце провода повисло торжествующее молчание.
— Повтори четко, — вклинился голос Зейда, который, очевидно, сидел рядом на громкой связи.
— Я согласен обсуждать детали капитуляции, — процедил Максим.
Они договорились встретиться в частной адвокатской конторе, гарантирующей отсутствие свидетелей и прослушки. Когда Максим вошел в кабинет, на полированном столе уже лежал заготовленный документ. Это была генеральная доверенность, наделяющая Омара и Зейда эксклюзивным правом представлять интересы Амиры в ходе психиатрической экспертизы и распоряжаться ее имуществом на период «болезни».
— Ставь подпись, — скомандовал Омар, придвигая к нему золотую перьевую ручку.
Максим взял плотный лист бумаги и скрупулезно вчитался в юридическую вязь.
— Это весь пакет? — поднял он глаза.
— Для начала — да.
Он отложил ручку в сторону.
— Мне нужны железобетонные гарантии транша на мой офшорный счет, — заявил он.
Зейд презрительно фыркнул:
— Сначала роспись, потом деньги.
— Исключено. Сначала банковское подтверждение безотзывного перевода, потом чернила на бумаге, — уперся Максим, изображая жадность.
Омар злобно прищурился:
— Ты вздумал с нами торговаться, щенок?
— Я страхую свою шкуру.
Несколько долгих секунд они сверлили друг друга взглядами, играя в гляделки.
— Ладно, — процедил сквозь зубы Омар. — Транш мы запустим сегодня к вечеру. Завтра утром ты подпишешь эту бумагу.
Максим коротко кивнул. Он прекрасно понимал, что никаких денег не будет. Это была классическая разводка. Им нужна была только его подпись, после чего от него бы избавились. Но главная цель была достигнута — они сделали свой финальный, задокументированный шаг.
Покинув контору, он сел в машину. Адреналин бил по вискам кувалдой, но мозг работал с холодной четкостью. Аудиозапись торга была надежно сохранена в облаке. По возвращении на виллу он передал файл Амире. Она прослушала запись с каменным лицом.
— Завтра утром они попытаются силой протащить решение комиссии, — резюмировала она. — Мы нанесем упреждающий удар. Я назначаю экстренное собрание совета директоров. С привлечением нотариусов и представителей прокуратуры.
— Вы абсолютно уверены, что эти двое осмелятся прийти?
— Они не смогут не прийти. На кон поставлены миллиарды. — Амира посмотрела на него с нескрываемым восхищением. — Твоя партия была сыграна гениально.
Он отрицательно покачал головой:
— Это только прелюдия.
Губы Амиры тронула едва заметная усмешка:
— Ошибаешься. Это занавес.
Максим вышел на просторную террасу. Южная ночь дышала спокойствием. В черной воде залива отражались неоновые огни. Он достал мобильный и набрал номер матери.
— У вас все в порядке, мам? — спросил он с затаенной тревогой.
— Да, сынок, все слава Богу. Сосед Михалыч сегодня заходил, крышу на сарае подлатал. У тебя-то как дела?
Он поднял глаза на россыпь звезд над Дубаем.
— У меня все нормально, мам. Скоро этот этап закончится.
— Береги себя, Максимка, — ласково проворковала она.
Он сунул телефон в карман и вдруг осознал, как кардинально изменилось его внутреннее состояние. Сомнений больше не осталось. Страх улетучился. Теперь это была не банальная возня за наследство. Это была война за справедливость. Защита его семьи. И защита женщины, которая доказала, что ее воля крепче стали, вопреки попыткам списать ее в тираж. Завтрашний день должен был поставить жирную точку. Точку, после которой ни для кого из участников не будет пути назад.
Экстренное официальное собрание было назначено через два дня. Амира настояла на максимальной прозрачности: мероприятие должно было пройти в открытом формате. В списках приглашенных значились ведущие нотариусы Дубая, корпоративные юристы, независимые международные аудиторы. И, что было самым важным, — представители генеральной прокуратуры Эмиратов, формально приглашенные в рамках плановой проверки финансовой чистоты сделок. Омар и Зейд оказались загнаны в угол: проигнорировать такой форум означало бы расписаться в собственной некомпетентности. Но перед самым днем «Х» племянники решились на подлый, грязный выпад.
Это случилось на престижном благотворительном гала-вечере, организованном одним из влиятельных арабских фондов. Амира не имела права пропустить это событие — ее фамилия стояла первой в списке генеральных спонсоров. Огромный зал пятизвездочного отеля сверкал. Дипломаты, акулы бизнеса, репортеры ведущих изданий. Атмосфера была пропитана запахом больших денег, звучал тихий джаз, официанты разносили шампанское. Максим, одетый в смокинг, неотлучно находился рядом с креслом Амиры. Он спинным мозгом чувствовал высоковольтное напряжение. Слишком много оценивающих взглядов, слишком много шушуканья за спиной.
Омар материализовался из толпы словно джинн.
— Уважаемые дамы и господа! — звонко произнес он, обращаясь к группке влиятельных инвесторов, но калибруя громкость так, чтобы его услышала половина зала. — Позвольте мне поведать вам поистине поразительную историю. Историю о предприимчивом молодом человеке из глухой русской провинции, которому удалось невероятно удачно устроить свою жизнь в нашем эмирате.
Гости вежливо заулыбались, не улавливая ядовитого подтекста. Тут же подключился Зейд с мерзкой ухмылочкой:
— Согласитесь, господа, не каждый день выпадает шанс наблюдать, как нищий гастарбайтер берет в жены мультимиллионершу, прикованную к инвалидному креслу.
Зал накрыла мертвая, звенящая тишина. Музыка стихла. Кто-то поперхнулся вином, кто-то брезгливо отвел глаза. Максим почувствовал, как к лицу приливает кровь, а кулаки сжимаются сами собой, но он не шелохнулся, сохраняя каменное выражение лица. Амира не проронила ни звука, лишь ее унизанные перстнями пальцы добела вцепились в кожаные подлокотники.
— Мы, как любящая семья, прекрасно все понимаем, — елейным тоном продолжал Омар, наслаждаясь произведенным эффектом. — Молодость всегда тянется к неограниченным финансовым возможностям. Особенно когда на родине висят неподъемные долги, мать больна раком, а отчий дом грозятся отобрать за неуплату.
Каждое слово было рассчитано как удар хлыстом. По залу прокатился возмущенный шепот. Максим медленно, как хищник, повернулся к Омару.
— Вы закончили свое выступление?
