В начале августа тон дневника едва заметно изменился. Не резко, а так, как меняется свет в комнате, когда солнце закрывает облако. Дарья всё еще писала о повседневном, но между строк появилось напряжение.
Она написала, что несколько дней чувствует себя странно: будто смотришь в зеркало и видишь за спиной человека, а оборачиваешься — никого нет.
Виктор перечитал эту фразу дважды.
Потом дошел до записи от 12 августа.
Дарья писала, что дядя Артем снова ждал ее у подъезда вечером. Третий раз за две недели. Каждый раз говорил одно и то же: вышел покурить, просто стоит, просто дышит воздухом.
Дарья писала, что, может, это совпадение. Может, она слишком много думает. Но потом добавила фразу, от которой у Виктора сжалось в груди:
«Я стараюсь быстро заходить в подъезд, но он всегда успевает что-нибудь сказать. Просто слова, обычный разговор. Но мне не нравится, как он смотрит».
Виктор закрыл глаза.
Потом открыл и стал читать дальше.
Следующая запись была от 15 августа. Короткая, почти телеграфная. Будто Дарья торопилась или не хотела долго задерживаться на этой теме.
В тот день она шла из библиотеки пешком через соседний район. На улице Строителей, возле школы номер четыре, увидела Савельева. Он стоял у забора и смотрел на выходящих детей.
Дарья написала, что он не мог ее заметить: она шла на другой стороне улицы. Но она видела его.
И испугалась.
Не потому, что он делал что-то плохое. Он просто стоял. Но ему неоткуда было там взяться. Там не было ни его работы, ни знакомых, ни магазина, куда он мог идти.
Он просто стоял у чужой школы в чужом районе и смотрел.
Дарья рассказала об этом Ольге. Та выслушала и сказала, что Савельев, наверное, просто проходил мимо, а Дарья накручивает себя после разрыва с Павлом.
Дарья записала: «Может, Оля права».
А на следующей строке добавила:
«Нет. Не права».
Виктор отложил тетрадь и встал. Прошелся по кухне от окна до двери и обратно. Несколько раз. Дождь за окном усилился, теперь он уже шумел сплошной серой стеной.
Он взял телефон и набрал номер Ларионова.
Бывший следователь ответил после второго гудка.
Виктор сказал, что нашел в дневнике записи про соседа, Артема Савельева со второго этажа. Спросил прямо: проверяли ли его по делу Дарьи?
Ларионов несколько секунд молчал. Потом ответил:
— Да. Стандартный опрос всех жильцов дома. Савельев сказал, что в тот вечер был дома. Слышал, как Дарья выходила, как работал лифт, как хлопнула подъездная дверь. Противоречий не было. Оснований разрабатывать его дальше тоже.
Виктор спросил:
— А если бы основания были?
— Тогда копали бы, — сухо ответил Ларионов. — Но оснований не было. Всё внимание ушло на Павла. Ревность, слабое алиби, анонимная записка.
Виктор зацепился за последнее.
Он попросил рассказать про записку подробнее.
Ларионов вздохнул так отчетливо, что этот вздох был слышен в трубке.
Записка пришла в отдел через две недели после исчезновения Дарьи. Написана от руки, без подписи. В ней говорилось, что Павел Емельянов угрожал Дарье, следил за ней и в день исчезновения якобы был рядом с ее домом.
Последнее не подтвердил ни один свидетель.
Но записка дала следствию направление, и они пошли по нему.
Почерк не установили. Материала для сравнения было мало: всего несколько строк. Записку подшили к делу и фактически забыли, когда версия с Павлом не дала результата.
Виктор стоял у окна и смотрел на дождь.
В голове медленно собиралась картина.
Кто-то написал эту записку. Кто-то знал достаточно, чтобы сделать ее убедительной. Кто-то хотел направить следствие на Павла.
И отвести от себя.
Он попрощался с Ларионовым, убрал телефон и вернулся к столу.
Открыл тетрадь на записи от 23 августа.
И понял, что нашел то самое.
Дарья писала, что теперь точно знает: ей нужно рассказать отцу. «После того, что я узнала».
Виктор читал медленно, почти по слогам.
В тот день Дарья зашла в хозяйственный магазин на Центральной улице — купить тетради перед учебой. У кассы она увидела Савельева. Он стоял к ней спиной и разговаривал с продавцом, не замечая ее.
Она остановилась у стеллажа и невольно услышала разговор.
Савельев спрашивал про навесные замки для дачных дверей. Продавец объяснял, какие лучше держат мороз и сырость.
Сам разговор был обычным.
Но Дарья писала, что за несколько дней до этого, проходя мимо его машины во дворе, случайно увидела на заднем сиденье женскую кофту. Не взрослую. Подростковую. Маленькую. С яркой нашивкой на рукаве.
Такую же нашивку она видела на девочке из соседнего двора, которая пропала месяц назад. Об этом говорил весь район. Потом девочку нашли живой: она сама вернулась домой и сказала, что ночевала у подруги. Все успокоились.
Но кофту Дарья запомнила.
И в магазине, слушая разговор про замки для дачи, вдруг поняла, что эти два факта существуют рядом.
Они ничего не доказывали.
Но они были рядом.
На этом запись обрывалась. Следующая страница была чистой.
Виктор перевернул еще одну…
