Потом он заставлял ее снова и снова чистить обувь, пока кожа не начинала блестеть так, как ему хотелось. Вещи приходилось гладить по нескольку раз. Владислав Петрович мог провести пальцем по рукаву, найти едва заметную складку и молча вернуть рубашку обратно.
После одежды пришла очередь кухни. Здесь руководила Тамара Андреевна — тихая, послушная, говорившая почти шепотом.
— Картофель для супа режь покрупнее, — наставляла она. — А морковь мельче. Владислав Петрович иначе не станет есть.
Марта устало посмотрела на разделочную доску.
— Так подойдет?
— Нет, еще немного меньше. Совсем чуть-чуть. Примерно на пару миллиметров.
«Он все равно не заметит, какого размера кусок попался ему в ложке», — подумала Марта.
Но он заметил. За обедом Владислав Петрович молча попробовал суп, потом поднялся, собрал тарелки, слил все обратно в кастрюлю и унес ее с кухни. Спустя минуту он вернулся с пустой кастрюлей, поставил ее перед Мартой и сказал одно-единственное слово:
— Заново.
Однажды Марта решила просто перекусить. Она сделала бутерброд и уже собиралась уйти с тарелкой в комнату, когда из коридора появился Владислав Петрович.
— Марта, правило о приемах пищи ты помнишь?
