Сын крепко держал меня за руку. На мать он смотрел серьёзно — без демонстративного равнодушия, но и без прежнего испуга.
— Пока, мама.
В этих двух словах не было холодности. Скорее осторожность человека, который ещё не готов вместить все переживания в одну фразу. Оксана кивнула, подняла чемоданы и пошла вниз. Левченко дождался, пока за ней закроется дверь подъезда, попрощался и ушёл вместе с сотрудником исполнительной службы.
Лидия Степановна первой переступила порог. Замерла в прихожей, оглядывая переставленную мебель, затем коснулась знакомой вешалки. Когда-то я прикрутил её чуть криво. Мама долго ворчала, потом смирилась, и с тех пор вешалка так и висела под небольшим углом. Она провела рукой по стене и остановилась возле царапины у выключателя. Данило оставил её игрушечной машинкой, когда был совсем маленьким. Раньше такой след хотелось закрасить при ремонте, теперь он доказывал, что чужие люди не смогли полностью стереть нашу жизнь.
— Всё здесь по-другому поставили, — вздохнула мама.
— Расставим так, как тебе удобно.
Она прошла на кухню и по очереди открыла шкафчики. Старые кастрюли, посуда и чайник остались на местах. Лидия Степановна медленно выдохнула, словно проверила: дом по-прежнему узнаёт хозяйку и готов принять её обратно.
Данило не отходил от прихожей. Дверь его комнаты была прикрыта. Я кивнул:
— Заходи. Она снова твоя.
Сын нажал на ручку с такой осторожностью, будто за дверью его ждало неизвестное помещение. Но кровать, письменный стол и сделанная мной книжная полка никуда не исчезли. На столе лежали учебники, рядом стоял старый конструктор. Под потолком бледно светились наклейки-звёздочки, которые мы клеили вместе три года назад. Данило сел на покрывало, провёл по нему ладонью, потом лёг прямо в куртке.
— Ты в порядке?
— Да. Я боялся, что звёздочки снимут.
— Они дождались тебя.
Первой ночью не спал никто. Причиной была уже не тревога, а непривычная тишина. Дом казался одновременно слишком своим и новым. Около часа я услышал на кухне осторожные шаги и звон кружки. Лидия Степановна сидела у окна в домашнем халате, обхватив ладонями горячий чай.
— Почему не ложишься, мама?
— На новом месте мне всегда плохо спится.
— Но ты прожила здесь много лет.
— После пансионата даже к собственному дому приходится привыкать.
За окном под фонарём виднелась зелёная лавка, где я нашёл Данило в первое утро. Теперь она была пуста. Мы некоторое время молча смотрели на двор.
— Тебе там тяжело пришлось? — неожиданно спросила мама.
— По-разному бывало.
— Я молилась за тебя каждый день. Даже когда меня туда увезли.
— Я знаю.
Морщинки возле её глаз собрались в знакомую улыбку. Сделав глоток, она заметила, что за два года я наконец немного поумнел. Мы сидели за собственным кухонным столом, слушали тишину вернувшегося дома и впервые не ждали срочного звонка или новой бумаги. За окном стояла тихая майская ночь…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
