Снег давно сошёл, и двор покрылся свежей зеленью. Данило снова ходил в школу обычной дорогой, после уроков возвращался домой, обедал и занимался за кухонным столом. По субботам они с бабушкой ездили на рынок за овощами и рыбой. Повседневность, которую раньше едва замечаешь, теперь казалась бесценной: утром больше не требовалось никого вызволять, собирать доказательства и проверять, кто имеет право открыть дверь.
К тому времени Оксана уже выполнила условия имущественного соглашения. Средства поступили без звонка и объяснений. Оценка оставшихся украшений продолжалась отдельно, но я не подгонял Дорошенко. Самое важное уже было рядом: мама жила дома, Данило спал в своей комнате, а ключ на моём кольце вновь открывал настоящую дверь, а не воспоминание.
Проверка медицинских документов показала, что Виктор Платонович и прежде подписывал сомнительные заключения. Похожие случаи обнаружили ещё в нескольких делах. Возможное участие Романа в попытке мошенничества и использовании чужих бумаг рассматривали отдельно. Павел Андреевич временами сообщал новости, но постепенно я перестал ждать каждого нового поворота. Поступки этих людей больше не определяли наш день.
Как-то субботним утром Данило отложил учебник и спросил:
— Папа, может, поедем на рыбалку? Дед Семёныч говорит, на водохранилище хорошо берёт карась.
— С каких пор он стал дедом?
Сын пожал плечами.
— Он старый и добрый. Значит, дед.
В итоге отправились втроём. Мама осталась дома: сослалась на больные ноги и сказала, что лучше испечёт пироги к нашему возвращению. До водохранилища автобус шёл около часа. Данило всю дорогу зажимал удочки между коленями и время от времени проверял коробку с наживкой, словно та могла куда-то исчезнуть. Семёныч объяснял, где после холодной весны искать карася. Сын слушал с такой серьёзностью, будто ему доверили сложную работу. На берегу пахло нагретой травой и водой, вокруг было пусто и тихо.
Семёныч выбрал место между двумя ивами. Настоящую удочку Данило держал впервые; прежде рыбалку видел только на экране. Мы много раз собирались поехать, но постоянно откладывали — сначала из-за работы, потом из-за моего контракта. Теперь три поплавка покачивались рядом на серой воде. Я показал сыну, как следить за леской, когда подсекать и почему не нужно дёргать удилище при каждом круге на поверхности. Он хмурился, поправляя снасть, потом устроился удобнее. В сосредоточенном лице угадывались мои черты, только взгляд оставался серьёзнее, чем положено мальчику его возраста.
Клёв оказался слабым. Семёныч поймал двух маленьких карасей и сразу отпустил. Наши с Данило поплавки долго стояли неподвижно.
— И ради этого мы целый час ехали? — с сомнением поинтересовался сын.
— Рыба здесь не единственная причина, — ответил Семёныч и обвёл рукой воду, весеннее небо и ветви ивы.
Данило задумался и с серьёзным видом кивнул, будто ему открыли важный взрослый секрет. За следующие два часа мы всё же вытащили трёх карасей и тоже выпустили. Потом достали бутерброды с сыром и колбасой, завёрнутые мамой в фольгу. Я давно не помнил настолько вкусной простой еды.
В обратном автобусе Данило уснул, положив голову мне на плечо. Семёныч дремал напротив, низко надвинув кепку. За окном отступали водохранилище, поля и тёмные полосы леса. Весеннее солнце клонилось к горизонту, растягивая по небу длинные розовые облака…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
