Понедельник у Екатерины начался раньше обычного: она поднялась и собралась, а выпив кофе, уехала на работу. Центр жилищных субсидий занимал кабинет на втором этаже старого кирпичного здания районной администрации. В коридоре с облезлым линолеумом и тяжёлыми деревянными дверями пахло пылью, старой бумагой и дешёвым растворимым кофе. Все три стола в кабинете были завалены пухлыми папками с делами получателей субсидий. Татьяна Геннадьевна, дородная коллега Екатерины, уже сидела на своём месте, с остервенением колотила по клавишам старой клавиатуры и жевала бублик.
Екатерина включила компьютер у себя на столе. На экране замелькали таблицы. Внутри было пусто: ни злости, ни обиды. Осталось одно ясное решение. Кнопку перевода она не нажмёт. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Если Павлу надо выручить мать, за кредитом ему и идти. Её два миллиона останутся у неё.
В 10:00 завибрировал телефон. Павел написал: «Ну что, перевела? Мама звонила, нервничает». Екатерина смахнула уведомление и отвечать не стала.
В 11:00 пришло второе сообщение, уже резче: «Катя, почему не отвечаешь? Скоро перерыв, зайду в банк и узнаю, отправила ли ты деньги». Она выключила звук и убрала телефон в ящик стола.
Было полпервого, когда Татьяна Геннадьевна, кряхтя, встала со стула.
— Кать, я в столовую собираюсь. Котлету в тесте тебе захватить?
— Спасибо, Тань, не хочу. Я не голодна.
За коллегой закрылась дверь, и в кабинете остался только гул старого системного блока. Из коридора вдруг донеслись тяжёлые, уверенные шаги. Смолкли у самой двери. Кто-то коротко, сухо постучал, и ручка пошла вниз.
Екатерина подняла глаза. Она ждала очередного жалобщика с кипой справок, а на пороге стоял Игорь Валерьевич, отец Павла. Вот кого она меньше всего ожидала здесь увидеть. За всю жизнь они встречались лишь несколько раз. С Инной Юрьевной он давно развёлся, тяжело, с судами, дележом имущества и проклятиями с обеих сторон. С сыном общался редко, а от дел бывшей жены держался как можно дальше.
Игорю Валерьевичу было на вид лет шестьдесят. Крепкий, в потёртой кожаной куртке, с жёстким лицом, глубокими морщинами на лбу и пронзительными серыми глазами, он сжимал в руке старую кепку.
— Добрый день, Екатерина. — Голос у него был хриплый и твёрдый.















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.