Два миллиона.
По нынешним меркам сумма не космическая: на особняк в самом дорогом пригороде не хватит. Но для Екатерины, старшего инспектора в районном центре жилищных субсидий, это были огромные деньги.
Павла словно подменили, как только он узнал о вкладе. Прежде он вечно ворчал и мог неделями не замечать, что жена подстриглась. Теперь хоть ставь его в пример заботливым мужьям: по вечерам покупал пирожные, мусор выносил без напоминаний. С такой собачьей преданностью заглядывал Екатерине в глаза, что ей становилось не по себе.
Потом её взялись уговаривать. Как-то вечером они с Павлом приехали к Инне Юрьевне. Вместо привычного кислого лица их встретили накрытый стол и трагические вздохи. За чаем свекровь вдруг схватилась за грудь и тяжело осела на табуретку. За монолог, который последовал, впору было давать театральную премию.
— Давление замучило, сплю из рук вон плохо, — начала Инна Юрьевна и, уронив скупую слезу, призналась: — Кредит на мне висит. Страшный долг, два миллиона. Несколько лет назад взяла: крышу на даче надо было чинить, да ещё родственнику дальнему помочь. Проценты всё капают, сил уже никаких. Коллекторы звонят, угрожают. — Она промокнула бумажной салфеткой сухие глаза. — Я уж подумывала дачу продать. Жалко ведь, я её вам с Пашей оставить хотела. Земля там плодородная, домик крепкий. С такими нервами, того гляди, до внуков не доживу.
— Кать, мы же свои, семья, — проникновенно заговорил Павел. — У тебя деньги лежат, только дешевеют, а маму этот долг в могилу гонит. Давай закроем кредит. На следующей неделе мама съездит к нотариусу, оформит дарственную на дачу сразу на нас обоих. Вот куда будем выбираться летом на шашлыки. Потом и дети пойдут.
Щитовой домик на той даче покосился, крыльцо подгнило, а бурьян на участке стоял в человеческий рост. Зато говорили о ней так, будто обещали поместье с виноградниками.
Екатерина привыкла смотреть на вещи практично, но Павла любила. Четыре года они прожили вместе, обустраивали быт, строили планы. Помочь своим казалось ей естественным, да и свой участок был бы кстати. Инна Юрьевна театрально вздыхала, Павел смотрел умоляюще, и Екатерина уступила.
— Ладно. Снять деньги я смогу в понедельник. Тогда и переведу.
Свекровь едва не бросилась ей на шею. Доченька, спасительница — как только она её тогда не называла.


















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.