— Добрый день. Кого вы ищете?
— Извините за беспокойство. Мне сообщили, что по этому адресу живёт Ирина Викторовна Ковальчук.
— Ирина? Наша невестка? Зачем она вам?
Не отвечая, гость оглядел прихожую. Дальше, за гостиной, была видна кухня. Там женщина с кое-как собранными волосами мыла посуду в резиновых перчатках; её фартук был испачкан жиром. Мужчина широко раскрыл глаза и быстро прошёл к ней.
Ирина подняла голову. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. У гостя дрогнули веки, зашевелились губы. Затем он медленно склонился перед ней в глубоком почтительном поклоне.
— Ирина Викторовна.
В гостиной перестали разговаривать.
— Я Аркадий Жуков. Три года назад вы представляли меня в суде. Вы помните?
Ирина смотрела на него, так и не сняв перчаток. Он продолжил, всё ещё не поднимая головы; голос заметно дрожал:
— Госпожа Ковальчук, без вас у меня ничего бы не осталось: ни фирмы, ни состояния. 800 сотрудников лишились бы работы. Всё было под угрозой. Вы меня спасли, и вашу помощь я помнил всегда.
Оксана Григорьевна застыла с отвисшей челюстью; тарелка с фруктами накренилась у неё в руках. Телефон выпал у Максима и ударился о пол. Его сёстры побледнели, остальные родственники повернулись к кухне. Глава крупнейшей юридической фирмы кланялся в пояс женщине, которую здесь называли прислугой и высмеивали за аттестат вечерней школы.
— Простите… о чём вы? — заикаясь, выговорила свекровь. — Какой из неё адвокат?
Аркадий медленно повернулся к ней.
— Извините, кем вы приходитесь госпоже Ковальчук?
— Она невестка. Наша невестка.
Он поднял брови. Выпускница Гарвардской школы права, международный адвокат — и перед ним она стояла у грязной посуды, в засаленном фартуке. Лицо Жукова стало жёстким.
— Имя Ирины Викторовны войдёт в историю юриспруденции. Я три года пытался её найти.
Снова посмотрев на Ирину, теперь с сочувствием, он спросил:
— Госпожа Ковальчук, как вы оказались здесь? Почему вы в таком виде? Ни в фирме, ни среди юристов никто не знал, куда вы исчезли.
Голос его звучал всё громче:
— Ирина Викторовна спасла меня. Но дело не только в выигранном суде: она сохранила средства к существованию для 800 работников и их семей. Мне и в голову не приходило, что с ней могут обращаться подобным образом.
По гостиной поползли растерянные шепотки: их невестка оказалась адвокатом, выпускницей Гарварда. Ирина медленно стянула резиновые перчатки. Показались огрубевшие руки. Некоторое время она молча смотрела на Жукова, затем спокойно кивнула.
— Аркадий Фёдорович, сколько лет мы не виделись.
Он заметил её руки, и лицо его исказилось. Три года назад этими руками она перелистывала судебные документы; теперь они выглядели иначе. Аркадий обернулся к дивану. Максим сидел с открытым ртом, не способный даже подобрать телефон. Взгляд Жукова стал ледяным.
— Господин Жуков, мы ведь не знали! — поспешила вмешаться Оксана Григорьевна. — Она нам ни разу про адвокатскую работу не говорила. Как мы могли догадаться?
Ирина посмотрела на неё и впервые за три года спросила:
— Мама, а вы хоть когда-нибудь меня спрашивали?
Оксана Григорьевна умолкла: ответить было нечего. Теперь родственники смотрели на неё и Максима. Его сёстры, недавно смеявшиеся за фруктами, опустили головы. В гостиной никто больше не произносил ни слова.
— Ирина Викторовна, мне нужно с вами побеседовать, — обратился к ней Жуков. — Не могли бы мы сделать это в другом месте?
Она сняла фартук и оставила его на спинке кухонного стула. Выцветшая, пропитанная жиром ткань опустилась на дерево — словно послышался звук чего-то завершившегося.
Ирина пошла с Аркадием к выходу. Помощник распахнул автомобильную дверь, а Жуков сам придержал её, пропуская Ирину, как почётную гостью. Одна из сестёр Максима, наблюдавшая из прихожей, почти беззвучно произнесла:
— Что же мы ей наговорили…
Ответа не последовало. У Оксаны Григорьевны, смотревшей из гостиной, подогнулись ноги, и она рухнула на диван. Сухой рот оставался полуоткрытым — тот самый рот, который твердил, как повезло невестке с её вечерней школой. Максим, когда-то обещавший: «Просто доверься мне», тоже не мог вымолвить слова.
В машине Ирина изложила Аркадию, как прожила эти три года: измена мужа, унижения в его семье, недавние угрозы Дарьи. Затем рассказала о намеченной судебной стратегии. Жуков дослушал и надолго замолчал. Посмотрел за окно, глубоко вздохнул и повернулся к ней…
