— голос старика был негромким, но из-за акустики высокого здания он разнесся по всему вестибюлю, отражаясь от потолков.
— В-виктор Николаевич… Я не понимаю, о чем вы говорите… — Савельев сделал крошечный шаг назад. Его влажные руки нервно комкали край кашемирового пальто.
Старик поднял трость. Холодный металлический наконечник со стуком лег на пластиковую ручку клетчатой сумки Оксаны. Точнее, указал прямо на жесткие очертания серой картонной папки, натянувшей дешевую ткань в клетку.
— Вы будущие инженеры, архитекторы, строители, — произнес Виктор Николаевич, обращаясь к замершей толпе. Каждое его слово вбивалось в пространство, как тяжелая свая в мягкий грунт. — Месяц назад, после настоящего микроинсульта во время служебной поездки, мой бывший ученик и заместитель Валерий Савельев настоял на лечении в частной клинике. Он подкупил врачей, чтобы продлить мою изоляцию. Когда я понял, что живым оттуда не выйду, мне пришлось бежать в чем было. Я двое суток скрывался на пригородных станциях, не имея возможности связаться со своими людьми, пока не встретил эту голодную девочку. А сегодня утром он, воспользовавшись удачным сбоем в банковской программе и долгом по общежитию, ускорил дисциплинарное взыскание и заблокировал допуск к защите студентки Мельник. Знаете почему?
Студенты окончательно оцепенели. В кармане первокурсника глухо зажужжал телефон, но никто не обратил на это внимание.
Старик перевел тяжелый взгляд на Оксану, глядя ей прямо в глаза.
— Потому что в этой серой папке лежат чертежи опорного узла вантового моста. Уникального узла, который ваш декан завтра планировал представить на правительственной комиссии в столице исключительно под своим именем. Он давно требовал от неё соавторства или передачи всех материалов. Она отказывалась. И если бы эта голодная девочка не разломила пополам свой последний пирожок…
Слова Виктора Николаевича повисли в гулком пространстве вестибюля. Никто не шелохнулся. Казалось, замерла сама пыль в тусклых лучах люминесцентных ламп.
Савельев сделал шаг назад. Каблук его дорогого итальянского ботинка скользнул по влажной выбоине в старом кафеле. Декан потерял равновесие. Кашемировое пальто медленно сползло с его плеч и упало на грязный пол, подняв легкое облачко серой пыли. Он не попытался его поднять. Пальцы Савельева судорожно вцепились в узел шелкового галстука, оттягивая его от шеи. Воротник рубашки потемнел от пота.
Начальник университетской охраны, стоявший позади декана, бесшумно сделал два шага в сторону. Его массивная фигура слилась с толпой студентов. Система мгновенно отторгала слабое звено.
Виктор Николаевич не смотрел на своего бывшего заместителя. Он слегка постучал металлическим наконечником трости по пластиковому боку клетчатой сумки. Звук получился сухим, ритмичным.
— Доставай, — скомандовал старик.
Оксана опустилась на колени прямо на вымытый хлоркой пол. Жесткая ткань джинсов натянулась. Пальцы легли на металлическую собачку молнии. Скрежет зубьев разорвал тишину. Девушка отодвинула свернутое байковое одеяло и двумя руками извлекла на свет толстую серую папку. Картон был холодным…
