В дождливый день, когда ливень отменил верховую прогулку, Богдан привёл Софию в длинную галерею. С серьёзностью полководца он объявил, что научит её танцевать.
— Я никогда не танцевала на людях, — возразила она, скрестив руки. — И не вижу причин начинать в пустой комнате, без музыки, перед единственным герцогом, который сам оказался здесь по собственной неосторожности.
— Оркестр со временем найдётся. Пока придётся терпеть моё напевание. Предупреждаю: оно хуже любого квартета.
На первом же повороте София наступила ему на ногу. Богдан поморщился и торжественно заметил, что его обувь получила от неё больше внимания, чем он сам со дня свадьбы.
— Ваша обувь проявила больше храбрости, — ответила София и неожиданно рассмеялась.
Смех вырвался свободно, прежде чем она успела его остановить. Богдан замер посреди шага, не сумев скрыть, насколько сильно его поразил этот звук. С того дня он прислушивался к редкому смеху жены так, как другие ждут колокольного звона после долгой тишины.
Вскоре в поместье приехала Марьяна Левицкая. Молодая, открытая и совершенно не способная держать мнение при себе, она принесла в дом оживление. Марьяна годами наблюдала, как общество издевается над её семьёй, и привыкла отвечать на жестокость не покорностью, а насмешкой. За один день она прониклась к Софии почти воинственной преданностью.
Во время визита графиня Яворская достаточно громко заметила, что не представляет, где женщина такого сложения может находить подходящую одежду. София, не отрывая взгляда от чашки, спокойно ответила:
— О моём гардеробе можете не тревожиться. Он выдерживает нападения куда лучше, чем ваш словарный запас.
Марьяна наклонилась к ней и шёпотом спросила, было ли это оскорблением.
— Только если графиня достаточно умна, чтобы понять.
Девушка задумалась с преувеличенной серьёзностью.
— Тогда боюсь, усилия пропали напрасно.
Даже пожилой дворецкий Данило Коваль оказался источником сухого утешения и неожиданной поддержки. Когда Богдан спросил, проникал ли кто-нибудь в запертый служебный коридор, дворецкий невозмутимо ответил, что ни один уважаемый слуга этого не делал. Затем многозначительно посмотрел на ключ на собственном подносе.
— А менее уважаемые? — уточнил Богдан.
— Такие люди нередко оказываются полезнее, ваша светлость.
Больше Данило ничего не объяснил, но стало ясно: он оберегал тайны Софии ещё до того, как её муж решил разделить это бремя.
Не все испытания удавалось обратить в шутку. На небольшом официальном ужине, устроенном ради возвращения новой герцогини в общество, одна длинная перчатка Софии разошлась по старому шву. Отмеченная пятном кожа руки оказалась на виду у гостей, многие из которых пришли именно ради возможности рассматривать хозяйку.
Вдоль стола прокатилась волна взглядов. Спина Софии напряглась, а внутри поднялось знакомое желание исчезнуть раньше, чем чужое любопытство успеет причинить боль. Богдан не произнёс речи в её защиту. Он просто снял собственные перчатки, положил их возле тарелки и продолжил прерванный разговор с того же слова.
Теперь никто не мог разглядывать открытую руку Софии, не замечая рядом его обнажённых рук. Он не сделал жену центром новой сцены и не потребовал благодарности. Незначительное движение стёрло навязанное различие, и София запомнила его навсегда.
В те же недели в доме появился давний знакомый Вербицких Артём Ружинский. В отличие от большинства гостей, он искренне интересовался рассуждениями Софии об управлении, торговле и преобразованиях, долго беседовал с ней и однажды на прощание задержал её руку в своей. Богдан наблюдал за ними с другого конца гостиной и впервые ощутил ревность, которую предпочёл бы не признавать.
Марьяна заметила его настроение.
— Сегодня вы весь вечер сердились.
— Я думал о погоде.
— Погода не держала мою невестку за руку почти час.
Позже София сама спросила, почему муж стал холоден. Услышав честный ответ, она не бросилась его успокаивать.
— Вы вступили в этот брак ради спасения имения, Богдан. Это не даёт вам исключительного права на моё общество.
— Я признаю, что ревную, — ответил он после короткой паузы. — Но моё чувство не создаёт для вас обязанности. Вы будете проводить со мной только то время, которое сами захотите.
Этот разговор убедил Софию сильнее любых любезностей: её новый дом не станет прежней клеткой, просто с более добрым надзирателем. Именно тогда, когда она впервые начала верить в безопасность, беда вошла в дом через чашку вечернего шоколада…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
