— Потому что я не знала, кому верить. Каждый раз, когда я пыталась спросить о твоей матери, разговор обрывали. Наталья говорила, что это больная тема. Виктор сказал мне однажды на кухне: “Не лезьте в старые семейные дыры, Мария Павловна, а то сами в них упадете”. Я думала, сначала нужны доказательства.
— Виктор тебе угрожал?
— Улыбался.
Рашид провел ладонью по лицу.
— А фотография?
— Андрей отдал мне копии документов возле нотариальной конторы. Там было людно, я подумала, безопаснее. Он сказал, что долг сегодня могут перепродать, и центр выселят до суда. Я хотела рассказать тебе вчера после регистрации. Но…
Она посмотрела на свое кольцо.
— Я испугалась испортить день. Глупо.
Рашид долго стоял неподвижно. Потом тихо спросил:
— Ты потратила миллион, чтобы спасти центр, который основала моя мать?
— Нет, — сказала Мария.
Он поднял глаза.
— Я потратила миллион, потому что там сегодня ночью двадцать три человека могли оказаться на улице. Из них одиннадцать детей. Твоя мать — это уже потом.
Эти слова ударили сильнее, чем она ожидала. Рашид отвернулся к окну. Плечи у него напряглись.
— Мария…
— Я уеду сегодня.
Он резко повернулся.
— Нет.
— Да. Я не могу оставаться в доме, где меня проверяют, как купюру на свет. Я не вещь. Не новая покупка. Не ошибка, которую можно вернуть по чеку.
— Я не хотел…
Она подняла руку.
— Не надо. Ты хотел именно этого. Чтобы я почувствовала себя маленькой. Чтобы все увидели, как ты можешь решить мою жизнь одним словом.
У него дернулся уголок рта, но он ничего не сказал.
Мария пошла в спальню. За дверью, которую вчера они закрывали вместе, пахло ее духами и свежей простыней. На кресле лежала фата — маленькая, смешная, купленная на распродаже. Она сняла ее утром и забыла убрать. Теперь этот белый кусок ткани выглядел как насмешка.
Она собрала сумку за десять минут. Положила документы, смену белья, старый свитер, зарядку. Свадебное платье осталось в шкафу. Кольцо она снять не смогла. Пальцы опухли, металл не поддавался.
В коридоре Рашид ждал.
— Я отвезу тебя.
— Не надо. Сергей отвезет.
— Мария.
Она остановилась, но не обернулась.
— Ты хотел увидеть, кто я. Увидел. Теперь мне нужно понять, кто ты.
На этот раз он не удерживал.
Ночь она провела у Ольги в маленькой квартире над аптекой. Диван был узкий, с продавленной серединой. За стеной всю ночь кашлял сосед. На кухне тикали часы, и каждый удар казался Марии напоминанием: вчера в это время она была женой. Сегодня — не знала, кем была.
Ольга поставила перед ней чашку чая и села напротив.
— Он хоть понял?
