Я верил. Почему я должен был не верить? Я любил жену. Я доверял ей. Доверие ведь и есть слепота, которую мы называем любовью.
Теперь, лежа в темном кабинете, я вспоминал Кирилла. Его улыбку. То, как он щурился, когда смеялся. Точно так же щурился Олег, рассказывая за нашим столом очередную историю.
Столько лет.
Значит, все началось тогда, когда я жил на стройке и зарабатывал нам на будущее. Они встречались в моем доме. Ели за моим столом. Растили его сына на мои деньги. А я гордился, благодарил, радовался.
«Сергей нам нужен. Пока нужен».
Я поднялся. Операционная боль отступила, ее заглушила другая — холодная, твердая ярость. Я подошел к окну. За стеклом город спал мокрыми огнями.
— Хотите войны? — прошептал я своему отражению. — Будет война. Но по моим правилам.
Я включил компьютер. Доступы к счетам у меня были. К семейным расходам, к фирмам, через которые проходили оплаты, к личным финансовым архивам. Я всю жизнь занимался деньгами и знал главное: любая ложь оставляет след. Измена может прятаться в спальнях, но рано или поздно она проявится в платежах, переводах, расписках и цифрах.
Я открыл таблицу. В первой колонке была моя жизнь — доходы, сделки, годы работы. Во второй предстояло собрать их ложь.
В три часа ночи я набрал Артема.
— Да, пап? — голос сына был сонным и сразу встревоженным. — Что случилось? Тебе плохо?
— Нет, Артем. Наоборот. Мне впервые за долгое время стало ясно.
— Что?
— Завтра встретимся. Не по телефону. И найди мне того человека, о котором ты рассказывал. Бывшего оперативника.
— Пап, куда ты вляпался?
