— Я не вляпался, сын. Я наконец-то выбираюсь.
Я отключился. За стеной спала моя жена. Женщина, которую я любил больше жизни. Женщина, которая одним разговором уничтожила эту жизнь.
Завтра Сергей Николаевич перестанет строить. Завтра он начнет сносить. А сносить я умел не хуже, чем возводить. Если фундамент гнилой, дом не ремонтируют. Его убирают до основания.
Утро пришло не с солнцем. В такое время года оно будто вообще забывает подниматься. Утро началось с запаха кофе, просочившегося под дверь кабинета.
Я так и не уснул. Слушал, как шумят трубы, щелкают батареи, как где-то далеко воет сирена.
В семь я вышел на кухню. Это была первая проверка. Первая сцена в спектакле, где мне нужно было сыграть привычного мужа.
Марина стояла у плиты в шелковом халате и тихо напевала. На столе уже были сырники, сметана в красивой посуде, сок в графине, свежие ягоды. Идеальная картинка счастливого дома. Раньше мне нравились такие утра. Теперь от них тошнило.
— Доброе утро, добытчик, — сказала она с улыбкой. — Как спалось? Шов не тянет?
Она подошла поцеловать меня в щеку. Я заставил себя не отпрянуть. Ее губы коснулись кожи, и это прикосновение показалось холодным и скользким.
— Нормально, — сказал я, садясь. — Немного ноет.
— Таблетку выпил?
— Выпил.
— Ты сегодня дома?
