Он горько усмехнулся.
— А ты бы поверил? Себя вспомни. Ты же Олега братом называл. А маму вообще на пьедестал поставил. Скажи я что-нибудь — ты бы меня первым растоптал. Решил бы, что я завидую, что я неудачник, что лезу в вашу идеальную жизнь.
Я закрыл глаза. Он был прав. Безжалостно прав. Я бы не поверил. Я бы защищал их и бил по нему.
— Прости меня, сын, — сказал я хрипло.
Артем дернулся, будто я его ударил. Потом сел рядом и положил тяжелую руку мне на плечо.
— Да ладно, батя. Поздно сопли жевать. Как узнал?
Я рассказал все. Про слова под наркозом, про ночной звонок, про финансовые следы. Грязь выходила из меня вместе со словами, и становилось чуть легче, будто я вскрывал нарыв.
Артем слушал молча. Желваки ходили на скулах. Когда я закончил, он встал и с силой пнул старое колесо.
— Твари, — выдохнул он. — Вот же твари.
— А Кирилл?
— Кирилл их проект, — сказал я. — Инвестиционный.
— Что делать будем?
Он смотрел на меня без жалости. В его глазах была готовность драться. Та самая, которая когда-то была во мне.
— Рвать, — ответил я. — Но по закону. Мне нужны доказательства. Фото, видео, документы, связи. Все, что выдержит суд.
— Есть человек, — сказал Артем. — Роман. Бывший оперативник. Из системы ушел некрасиво, зато копать умеет так, что до костей достанет. Берет дорого.
— Деньги не проблема, — усмехнулся я. — Как выяснилось, я слишком долго платил не туда.
Артем достал телефон. Пока он звонил, я оглядел гараж. На стене висела старая фотография: я молодой, с усами, держу маленького Артема на плечах. Мы оба смеемся.
У меня защипало глаза. Я предал этого парня. Не специально, не со зла, но предал. Променял живую верность на лакированную картинку.
— Артем, — позвал я.
— Что?
