— Ипотеку твою закроем. Завтра.
Он нахмурился.
— Не надо, пап. Я не за деньги.
— Я знаю. Поэтому и закроем. Это не плата. Это мой долг перед тобой.
В ворота постучали.
— Открыто! — крикнул Артем.
Вошел коренастый мужчина в кожаной куртке. Лицо грубое, взгляд цепкий, голос прокуренный.
— Ну что, инженеры, опять кто-то жену ищет? — хмыкнул он.
— Хуже, Рома, — сказал я, поднимаясь. — Тут не жена изменила. Тут жизнь украли. Работать надо.
Следующие две недели были адом. Но адом холодным, расчетливым.
Снаружи все оставалось прежним. Я ходил на работу, возвращался домой, ужинал с Мариной, интересовался ее делами, смотрел телевизор. Даже улыбаться научился.
— Как день прошел, дорогая?
— Устала. Ездила смотреть ткани для спальни.
— Ты у меня молодец. Всегда о доме думаешь.
Каждое слово было ложью. Я смотрел на нее и видел уже не жену, а противника. Опасного, умного, привыкшего побеждать чужими руками.
Роман работал быстро. Каждый вечер я приезжал к Артему в гараж, и мы смотрели отчеты.
— Вот, Сергей Николаевич, — говорил Роман, раскладывая фотографии. — Четверг, два часа дня. Ваша супруга заходит в дом, где у Олега квартира на подставное лицо. Консьержка ее знает, здоровается.
На снимке Марина улыбалась, неся пакет с продуктами. Выглядела как жена, возвращающаяся домой. Только дом был не мой.
— А вот через два с половиной часа выходят вместе…
