На другом фото Олег придерживал ее за локоть, поправлял шарф. В этом жесте было слишком много нежности, слишком много хозяйской уверенности.
— Еще интереснее, — Роман достал документы. — Поднял сведения по вашей операции. В протоколе написано одно, а в расходных журналах — другое. Материалы для полноценной процедуры не списывались. Время операции указано такое, что он мог только сделать разрез и зашить.
— Что это значит? — спросил Артем.
Я уже понял.
— Он не сделал операцию, — сказал Роман. — Оставил шрам и запись в карте.
— Зачем? — Артем сжал кулаки.
Я медленно опустился на стул. Картина складывалась до конца.
Затем, чтобы однажды Марина могла «чудом» забеременеть. От Олега. А мне это можно было бы подать как ошибку природы, редкий случай, медицинское исключение. Еще один наследник. Еще один рычаг.
Они оставляли запасной ход.
— Есть еще, — сказал Роман.
Он положил на верстак лист с результатами независимой экспертизы.
— Биоматериал Кирилла взял с одноразового стакана. Ваш — с расчески, как договаривались. Олегов — с окурка возле клиники. Вероятность отцовства Олега — почти абсолютная. Ваша — ноль.
Я это уже знал. Но увидеть на бумаге — все равно что получить справку о собственной смерти.
— Что дальше? — спросил Артем.
Я посмотрел на фото Марины, где она смеялась рядом с Олегом.
— Юбилей.
— Что?
— Через три дня у нас тридцать лет брака.
— Хочешь устроить скандал при гостях? — Роман прищурился.
— Нет. Скандал — это когда кричат. А у нас будет отчет. Итоговая презентация за тридцать лет.
Я повернулся к Артему…
