В квартире повисла звенящая тишина. Оксана стояла посреди кухни.
Она посмотрела на пустые стулья. Сердце колотилось где-то в горле; руки дрожали. Она подошла к раковине, открыла холодную воду и подставила под струю ладошки, просто чтобы физически ощутить что-то кроме этого эмоционального оглушения.
Дима подошёл сзади, положил ей руки на плечи, прижал к себе. Он молчал. В таких ситуациях слова не нужны.
Он просто дал ей понять, что он рядом, что она всё сделала правильно.
«Они не позвонят, — тихо сказала Оксана. — Мама не простит».
«Позвонят, — спокойно ответил Дима, целуя её в макушку. — Когда деньги понадобятся, чтобы собрать в школу племянников, позвонят как миленькие. Только теперь правила игры изменились. И устанавливать их будешь ты».
Оксана вытерла руки кухонным полотенцем, посмотрела в окно. Жара на улице не спадала, но дышать вдруг стало удивительно легко, как будто сбросила с плеч тяжёлый пыльный рюкзак, который таскала много лет.
Прошло две недели. На балконе номера на втором этаже было свежо. Со стороны моря дул лёгкий солёный бриз.
Внизу мерцала голубая вода бассейна, вокруг которого официанты расставляли лежаки на утро. Оксана сидела в плетёном кресле, завернувшись в белый отельный халат. Перед ней на стеклянном столике стояла чашка горячего крепкого кофе и тарелка с нарезанными фруктами.
Дима был в душе. Шум воды доносился из глубины номера. Оксана взяла телефон, чтобы посмотреть время.
На экране висело несколько уведомлений из социальных сетей. Она открыла приложение. В ленте мелькнула фотография от их общей с Леной знакомой, которая помогла Лене снять дачу у соседей.
На фото был запечатлён старый покосившийся деревянный забор на даче где-то за городом. На фоне забора стоял детский надувной бассейн. В подписи значилось: «Соседи приехали до конца лета. Веселуха обеспечена».
А на заднем плане фотографии — размыто, но узнаваемо — сидела Лена в выцвевшей майке с растрёпанными волосами. Она чистила таз картошки…
