— Меня? — Артем криво усмехнулся. — Рановато как-то.
Он смотрел не на людей, не на гроб, не на рабочих. Его взгляд был прикован к матери, которая стояла к нему спиной и будто окаменела.
Нина сначала решила, что сходит с ума. Ей показалось, что горе обмануло слух, подарило ей невозможный голос, которого она так ждала. Она медленно вырвалась из объятий Виктории и обернулась.
— Сыночек… — только и успела прошептать она.
Ноги подкосились. Артем бросился вперед и поймал ее прежде, чем она упала на мокрую землю.
Виктория стояла неподвижно, белая как полотно. Но в следующую секунду она не бросилась к мужу, не вскрикнула от радости, не попыталась обнять его. Она рванулась прочь. Протолкнулась через людей и побежала к выходу с кладбища. Все были так ошеломлены, что никто даже не подумал ее остановить.
Нина очнулась на руках у сына. Он сидел рядом с оградкой, держал ее голову у себя на коленях и гладил по волосам. Пытался улыбаться, но губы у него дрожали.
Она смотрела на него жадно, боясь моргнуть. Нет, это не видение. Не сон. Не безумие. Перед ней был ее Артем — живой, теплый, настоящий.
Нина коснулась его щеки, провела пальцами по волосам, по плечу.
— Где ты был, родной? Мы же искали тебя…
— Потом, мам, — тихо сказал он. — Я все расскажу. Сейчас тебе надо подняться. Сможешь?
— Смогу, — прошептала она.
Он помог ей встать. Вокруг них толпились люди, потрясенные, мокрые, забывшие о дожде.
— Тогда кто же в гробу? — раздалось из толпы.
— Вот это уже надо выяснять, — сказал один из работников и достал телефон. — Нужно вызывать службу порядка. Непонятно, кого сюда привезли.
— Думаю, там никого нет, — громко произнес Артем.
Люди ахнули.
— Как это никого?
