Мать поднялась, подошла к окну и долго смотрела во двор. Потом повернулась.
— Оксана, я давно подозревала, что с Павлом что-то нечисто.
Оксана подняла заплаканные глаза.
— Что?
— Три месяца назад я встретила его в центре. Возвращалась из поликлиники. Он выходил из спортивного магазина с двумя большими пакетами. Увидел меня — побледнел, начал мямлить, что покупал что-то для знакомого.
— Спортивный магазин? — Оксана не сразу поняла. — Зачем больному человеку спортивные вещи?
— Вот именно. И выглядел он прекрасно. Не как человек после химиотерапии. Лицо свежее, шаг бодрый.
Оксана вспомнила тот день. Павел тогда вечером жаловался, что едва дошел до ванной, что весь день лежал пластом.
— Почему ты мне не сказала?
Валентина Егоровна тяжело вздохнула.
— А что бы я сказала? Что твой муж, возможно, тебя обманывает? Ты бы мне не поверила. Решила бы, что я его просто недолюбливаю.
Оксана опустила глаза. Это было правдой. Тогда она бы действительно не поверила. Любая мысль о том, что Павел способен на такое, показалась бы ей кощунством.
— Потом я стала наблюдать, — продолжила мать. — Когда приходила к вам, смотрела за ним внимательнее. И странностей стало больше.
— Каких?
— Он ни разу при мне не пил лекарства. Всегда говорил, что уже принял или примет позже. Когда ты выходила в магазин или аптеку, он словно оживал. А стоило тебе вернуться — снова слабый, несчастный, почти без сил.
Оксана слушала, и внутри все переворачивалось. Выходит, мама давно замечала то, что она сама не видела.
— И главное, — Валентина Егоровна села рядом и взяла дочь за руки, — я не отдала тебе все деньги.
Оксана замерла.
— Как это?
— Ты правда думала, что я просто возьму и отдам пятьдесят тысяч долларов без единой проверки? Это огромная сумма, дочка.
— Мам… что ты хочешь сказать?
— Я дала тебе тридцать тысяч. Остальные двадцать лежат в банке на отдельном счете. Я оставила их на случай, если мои подозрения подтвердятся.
Оксана смотрела на мать, не в силах произнести ни слова.
Значит, не все потеряно. Значит, мама оказалась предусмотрительнее их всех.
— Но и это не все, — сказала Валентина Егоровна и подошла к письменному столу.
Она открыла ящик и достала толстую папку.
— Все справки, которые Павел показывал тебе, я копировала. Помнишь, ты приносила мне их, просила посмотреть, разобраться в назначениях? Я тогда делала копии. Записывала названия клиник, фамилии врачей, даты процедур.
— Зачем?
