— спросила Инна.
— Дом оформлен на ее мать, так что с ним не выйдет. Но плевать. Главное — деньги. Пятьдесят тысяч долларов плюс доступ к ее картам. На новую жизнь хватит.
— Паш, а тебе ее совсем не жаль? — в голосе Инны на миг мелькнуло сомнение.
— Жаль? — Павел снова засмеялся. — Инка, она же мышь серая. Пятнадцать лет рядом — ни огня, ни страсти. Работает в своей канцелярской лавке, вечером чай и телевизор. Скука смертная. А ты — другое дело. С тобой хочется жить.
— Ну ты и подлец, — рассмеялась Инна, но в ее голосе слышалось не осуждение, а восторг.
— Зато подлец с мозгами, — самодовольно ответил Павел. — Восемь месяцев изображаю умирающего — и ни разу не прокололся. Справки сделал, анализы нарисовал, таблетки-пустышки глотаю у нее на глазах. А она верит. Такая доверчивая дурочка.
Оксану затошнило.
Все это время, пока она экономила на еде, покупала мужу дорогие лекарства, сидела рядом с ним, как с ребенком, он издевался над ней. И планировал с ее же сестрой сбежать на ее деньги.
— А если она узнает? — вдруг спросила Инна.
— Откуда? — беспечно ответил Павел. — Она со мной к врачам не ходила. Я же сказал, что больным нужно самим общаться с докторами, а ей будет слишком тяжело слушать подробности. Она поверила. Думала, я ее берегу.
— А я ее все эти месяцы успокаивала, — хихикнула Инна. — Говорила, что мужчинам болезнь тяжелее дается, что надо терпеть. А сама с тобой будущее планировала.
— Умница моя, — ласково сказал Павел. — Завтра я якобы почувствую себя хуже, скажу, что нужна срочная операция за границей. Она снимет остатки, а послезавтра мы уже в поезде. К вечеру будем в Чехии.
— А если попросит документы?
— Я теперь в подделках мастер, — усмехнулся Павел. — За восемь месяцев набил руку. Любую печать нарисую.
Оксана медленно отступила от двери. Каждый шаг давался с трудом. Ноги стали ватными, в ушах шумело. Держась за перила, она спустилась вниз. Каждая ступенька скрипела теперь иначе — будто дом тоже узнал правду и стонал вместе с ней.
В прихожей Оксана остановилась у столика. На нем лежал аптечный пакет.
Три тысячи рублей.
Почти вся зарплата.
За препараты для здорового мужа, который наверху смеется и планирует украсть у нее последнее.
Она надела туфли дрожащими руками. В голове звенели слова Павла и Инны: наивная дурочка, серая мышь, спасибо за наследство.
Так они называли ее. Женщину, которая отдала им деньги, время, здоровье, любовь.
Оксана тихо открыла дверь и вышла на крыльцо.
Холодный осенний воздух ударил в лицо, но она почти ничего не почувствовала. Внутри было так больно и пусто, что внешняя прохлада казалась мелочью.
Она закрыла дверь и пошла по двору к калитке. Под ногами шуршали листья. Еще утром этот звук казался обычным, домашним. Теперь — чужим и тревожным.
У калитки Оксана обернулась.
В окне спальни мелькнула тень. Наверное, Павел подошел к окну. Здоровый, бодрый, довольный собой мужчина, который восемь месяцев держал ее в кошмаре и собирался окончательно добить.
Оксана вышла за калитку и прикрыла ее за собой…
