Надежда тяжело опустилась на стул.
— Говорила ведь: пропадёт. Упрямая, как камень.
На четвёртый день Галина чувствовала себя хуже. Пассажирка с верхней полки подолгу сидела за столиком, раскладывала кроссворды и не давала ей прилечь. Несколько нижних мест рядом пустовали, и Галина однажды попросила соседку пересесть туда после еды.
— Почему я должна уходить со своего места? — возмутилась та, поправляя шлёпанцы на высоких каблуках. — Вдруг придёт пассажир?
— Мне бы только спину распрямить. Вы уже поели.
— А посидеть я не имею права?
Женщина напротив вмешалась и объяснила, что днём столом пользуются вместе, но нижняя полка всё-таки принадлежит Галине. Началась неприятная перебранка. Проводница, не желая спорить, перевела Галину на свободное нижнее место в другой части вагона. Там можно было лежать, никого не тревожа.
Запасы обычной еды закончились на третий день. Домашние банки предназначались Марине, Ларисе и Павлу, открывать их Галина не хотела. На станциях продавали пирожки и копчёности, у проводницы — печенье, однако после одной покупки у неё разболелся живот. Она приняла угольные таблетки, пила чай и почти сутки ничего не ела.
Молодая попутчица София, разговорчивая и улыбчивая, позвала её в вагон-ресторан.
— Там есть горячий суп и второе. Цены терпимые. Нельзя столько дней на одном чае.
Галина долго отказывалась, затем голод победил. Переходить из вагона в вагон было страшновато: металлические площадки качались и гремели, двери хлопали. В ресторане ей неожиданно понравилось. Официанты говорили уважительно, суп оказался наваристым, картофельное пюре с котлетой — сытным. Галина, правда, решила, что её котлеты всё равно вкуснее.
София возвращалась от жениха, который учился в большом городе. Она рассказывала о прогулках, будущей свадьбе, планах на дом и детей. Слова сыпались быстро, глаза сияли. Галина слушала и думала, как легко рядом с этой девушкой верить, что впереди непременно будет счастье.
Обратно они шли вместе, Галина — впереди. В одном из тамбуров дорогу перегородила шумная компания молодых мужчин. Они шутили всё грубее. Один схватил Софию за запястье.
— Куда спешишь? Останься, поговорим.
— Отпустите меня.
Он коснулся её волос. София оттолкнула его, но остальные сомкнулись вокруг.
— Ребята, девушка сказала, что не хочет, — Галина старалась говорить спокойно. — Пропустите нас. Её жених ждёт.
— Иди своей дорогой, тётушка. Пока не пожалела.
Грубый смех ударил сильнее угрозы. Галина шагнула ближе.
— Отпусти её сейчас же.
Мужчина разжал руку и двинулся к пожилой женщине. София воспользовалась секундой, проскользнула в дверь купейного вагона и закричала о помощи. Из ближайших купе выскочили двое пассажиров. Компания мгновенно рассыпалась по вагонам. Когда мужчины добежали до тамбура, там осталась только Галина — бледная, растерянная, с оборванной ручкой маленькой сумки в пальцах.
— У вас сумку вырвали? Что было внутри?
Галина не сразу поняла вопрос. Потом перечислила: паспорт, кошелёк с небольшой суммой, обручальное кольцо и адрес Мирона. Больше всего в ту минуту было жаль даже не денег и не кольца, а листка с адресом. Лёжа на полке, она уже мысленно сочиняла письмо своему мудрому попутчику.
Крупные сбережения остались в потайном кармане. Но без паспорта нельзя было купить обратный билет, а как восстановить документ за тысячи километров от дома, Галина не представляла. София помогла написать заявление. Начальник поезда пообещал выдать справку о краже и передать описание мужчин службе безопасности. В заявлении Галина указала свой домашний адрес и адрес семьи Бондаренко, который помнила наизусть…
