Его увели. Шёл он неровно, будто спотыкался даже на ровной дороге.
Корнева тоже вывели к служебному фургону. Он громко требовал защитника, вспоминал знакомства, кричал о должности и заслугах. Дверь захлопнулась, и его голос оборвался.
Ещё через полчаса дорога начала возвращаться к обычному виду. Основные действия закончились, задержанных увезли. Осталась небольшая группа сотрудников, завершавших опись и ожидавших эвакуатор для патрульной машины, которая теперь сама стала вещественным доказательством.
Аркадий подошёл к Савелию Андреевичу.
— Всё готово. Вашу машину осмотрели и заправили, пока вы отдыхали. Вот временное удостоверение и пропуск. Теперь ни один патруль по пути даже косо не посмотрит. Мы можем сопроводить вас до дома.
Савелий Андреевич вышел из внедорожника. Жара спадала, воздух стал мягче. Он посмотрел на свою старую машину. Рядом с мощными чёрными внедорожниками она казалась почти смешной, но почему-то именно она выглядела настоящей — честной, стойкой, многое пережившей.
— Сопровождение не нужно, Аркадий. Доеду сам. Мне надо подумать. А для таких мыслей лучше тишины спутника нет.
— Как скажете. Но все посты на маршруте предупреждены. И кнопка на вашем телефоне теперь выведена напрямую на меня.
Савелий Андреевич крепко пожал ему руку.
Потом сел за руль и привычным движением поправил зеркало. Запах старой кожи, бензина и нагретого пластика подействовал на него успокаивающе. Он повернул ключ. Двигатель ровно заурчал, словно машина тоже хотела поскорее оставить этот день позади.
Тронувшись, он медленно проехал мимо места, где недавно лежали обрывки его удостоверения. Теперь обочина была чистой. Всё собрали до последней крошки.
Дорога потянулась между полями.
Савелий Андреевич ехал молча и вспоминал годы службы. Были времена, когда человек в форме вызывал у прохожего не страх, а чувство защищённости. Когда мысль обратиться к служащему порядка не казалась опасной. Как же трудно вернуть доверие, если его годами топтали такие, как Ратников.
Он понимал: случившееся сегодня — не вся беда, а только верхний слой. Один эпизод на одной дороге. Но справедливость редко начинается с громких приказов. Чаще — с маленького отказа молчать. С одного человека, который не позволил себя унизить. С одного вопроса: а если на моём месте окажется тот, кто не сможет защититься?
