Следующие три дня Богдан наблюдал. Мирон Васильевич часто говорил, что нетерпеливый охотник замечает только собственную спешку, тогда как терпеливому зверь сам открывает слабое место. Артём по пятницам приезжал в дорогое ночное заведение в центре, пил до глубокой ночи и выходил через служебную дверь, стараясь не попадаться знакомым. Его неделя повторялась с удобной предсказуемостью.
Владислав каждое утро тренировался в большом спортивном клубе. Машину он ставил в дальнем, плохо освещённом углу подземной стоянки рядом с запасным выходом и почти никогда не менял место. Сергей несколько раз в неделю навещал женщину, с которой встречался тайно. Автомобиль оставлял через два дома от её калитки, в тёмном частном секторе, где соседи давно привыкли не вмешиваться в чужую жизнь.
Богдан записывал часы, последовательность поворотов и мелкие привычки, затем выучил всё и уничтожил лист. Семь лет без постоянного доступа к телефону научили хранить в памяти цифры, лица и длинные разговоры. В гараже Тараса нашлись прочные монтажные стяжки, плотные мешки, рабочая лента и обычные инструменты. Остальное он подготовил сам, не посвящая друга в подробности.
Наблюдать было тяжелее, чем он ожидал. Трое мужчин появлялись в привычных местах, шутили, разговаривали по телефону и выглядели людьми без прошлого. На их лицах не отражались ни смерть матери, ни семь отнятых лет, ни разрушенная Марина. Эта обыденность злила сильнее открытой наглости: окружающие видели благополучных мужчин и не подозревали, какой ценой оплачено их спокойствие.
Особенно трудно было сохранять расстояние и просто смотреть. Богдан видел, как Артём беззаботно смеётся у входа, как Владислав проверяет сообщения после тренировки, как Сергей торопливо оглядывается возле чужой калитки. Любое из этих мгновений могло подтолкнуть к немедленному действию. Он удерживал себя, повторяя наставление лесника: выбранный момент важнее первого удобного случая.
Накануне они с Тарасом снова сидели на кухне. Часы отсчитывали минуты, чай постепенно остывал, но оба обходились без пустых фраз. Тарас понимал лишь общие намерения и сознательно не задавал лишних вопросов. Некоторые решения, произнесённые вслух, начинают втягивать в себя слушателя. Богдан не хотел делить с другом ответственность, которую уже выбрал.
Он попросил только об одной помощи. После условного звонка Тарас должен был поехать в квартиру, забрать Марину, накормить, дать ей выспаться и отвезти в реабилитационный центр на окраине. Богдан заранее узнал условия и решил направить на лечение основную часть денег, заработанных в мастерской исправительного учреждения. Накопленного хватало лишь на первое время, но более важного назначения для этих средств он не видел.
Тарас поинтересовался, когда ехать. Богдан ответил, что сообщит. Друг коротко кивнул и сказал: «Сделаю». Он не давал громких клятв и не обещал невозможного. За годы знакомства Богдан ни разу не видел, чтобы Тарас нарушил слово, поэтому одного спокойного ответа было достаточно.
Ночью Богдан лежал на диване и смотрел в потолок. На тумбочке оставались карта и запечатанный конверт матери. Иногда ему чудился слабый аромат недорогих духов, которыми Лидия Степановна пользовалась много лет, хотя бумага едва ли сохранила запах. Он взял письмо, согрел его в ладонях и снова положил рядом. Прочесть следовало потом — когда необходимость выбирать останется позади…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
