На следующий день Богдан поехал на кладбище. Снег давно растаял, возле простого креста пробивалась молодая трава, на холме лежали прошлогодние ветки. Он очистил участок, вытер табличку, обновил краску на дереве и долго стоял перед именем матери. Говорил с ней мысленно — произнесённые вслух слова показались бы слишком театральными.
Богдан признался, как скучал и насколько поздно понял цену своей доверчивости. Рассказал, что Марина в безопасности и понемногу возвращается к жизни. О троих мужчинах сказал лишь, что они больше никого не обманут и не сломают. Просить материнского одобрения не стал. Её ответ хранился в конверте, а выбор, сделанный им самим, должен был остаться только его ответственностью.
На деньги, заработанные в мастерской за последние месяцы, Богдан заказал гранитный памятник. Изготовление занимало месяц, поэтому Тарас пообещал установить плиту и ограду без него. На камне должна была появиться короткая строка: «Мама, прости, что поздно». Богдан не сомневался, что друг закончит дело, даже если никто не станет его проверять или благодарить.
Последний вечер они снова провели за чаем. Тарас знал, что утром Богдан уйдёт и уже не вернётся в этот дом, но отговаривать не пытался. Бегство лишило бы смысла слова о честной ответственности. Перед сном Богдан попросил навещать Марину, помогать оплачивать лечение и поддерживать её, пока она не сможет жить самостоятельно.
Тарас ответил привычным: «Сделаю». В этом коротком слове было больше надёжности, чем во всех обещаниях семьи Руденко. Друзья пожали друг другу руки, неловко обнялись и разошлись по комнатам. Богдан не ложился. До рассвета сидел у окна, слушал редкие автомобили и смотрел, как темнота становится серым утром.
Он надел единственную белую рубашку и собрал ту же сумку, с которой вышел на свободу: воду, смену белья, фотографию матери и нераспечатанное письмо. Почти такой же багаж лежал рядом у ворот в январе. Разница была в одном — теперь Богдан точно понимал, куда идёт и за что снова окажется за стенами.
В местном отделении пахло дешёвым кофе и дезинфицирующим средством. Казённые стены напомнили кабинет, где семь с половиной лет назад он подписал ложное признание. За стойкой сидел молодой дежурный с усталыми глазами. Богдан попросил вызвать следователя, занимающегося найденными в лесу телами.
Дежурный спросил, хочет ли посетитель дать свидетельские показания. Богдан спокойно положил ладони на стойку и ответил, что пришёл не как свидетель. Назвал имя, посмотрел молодому сотруднику прямо в глаза и произнёс: «Это сделал я». Несколько секунд тот оставался неподвижным, затем медленно потянулся к внутреннему телефону…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
