Пленников он вернул в заброшенный дом. Обратная дорога заняла почти столько же времени и окончательно вымотала Богдана, но решения не изменила. Весна должна была наступить сама, ускорить её не мог никто. Артём, Владислав и Сергей остались в тёмной дальней комнате, где началось ожидание, оказавшееся тяжелее любого пункта первоначального плана.
По дороге Богдан осознал, что отвечает не только за задуманную развязку, но и за каждый день до неё. За перегородкой находились живые люди, которых требовалось удержать до тепла, не дав им погибнуть раньше. Это понимание не остановило его, но уничтожило холодную простоту схемы на бумаге. Ожидание стало отдельным грузом, и переложить его было не на кого.
Четыре месяца он приезжал почти ежедневно, приносил воду и немного еды, проверял состояние пленников. Не позволял им умереть и не применял лишней жестокости, однако не давал забыть о полной зависимости. В исправительном учреждении распорядок решал всё, человеку оставалось лишь выдерживать день. Теперь Богдан сам поддерживал мучительную паузу, поэтому уставал сильнее, чем за стенами.
Дни сделались одинаковыми. Утром он надевал рабочую одежду, в мастерской разбирал двигатели, отвечал клиентам и старался выглядеть собранным. Вечером ехал по загородной дороге к пустому дому. Его встречали связанные люди и тяжёлая тишина. После возвращения она ещё долго звучала в ушах, не позволяя уснуть до самого рассвета.
На этих поездках время словно раздваивалось. В городе шли обычные недели: менялась погода, приезжали новые клиенты, Тарас заказывал детали. В дальней комнате дни не имели названий и отличались только количеством принесённой воды. Богдан видел, как неизвестность постепенно стирает с пленников прежнюю уверенность, и одновременно ощущал, как ожидание истощает его самого.
Работа стала единственной понятной частью жизни. Богдан двигался небыстро, но точно, словно исправный механизм удерживал от распада и его самого. У гаек, деталей и неисправностей было своё место; у каждой поломки существовала причина, которую можно обнаружить подходящим инструментом. В человеческой жизни такой ясности не осталось.
Лидия Степановна полтора года угасала, отказывалась от лечения и надеялась, что обещанная помощь всё же придёт. Богдан хотел, чтобы трое мужчин испытали хотя бы тень такого ожидания — когда исход каждого дня неизвестен, а спасение зависит от людей, которые забыли о тебе. Он кормил их не из милосердия и не ради игры. Весной они должны были остаться живы и понимать происходящее.
Исчезновение троих обеспеченных мужчин тем временем подняло в городе шум. Руденко-старший привлёк полицию, частных сыщиков и знакомых, способных задавать вопросы настойчивее официальных сотрудников. Имя Богдана быстро всплыло в старом деле: любой внимательный человек видел, что семь лет наказания он отбыл вместо Артёма. Богдан не скрывался — жил у Тараса и ежедневно работал в мастерской.
Первым пришёл молодой сотрудник местной полиции. Он уточнил, знаком ли Богдан с пропавшими и когда видел их в последний раз. Богдан спокойно ответил, что знает всех троих, отбыл наказание за Артёма и встретил их в собственной квартире в день освобождения. После того вечера, добавил он, видеть этих людей больше не хотел. Сотрудник записал показания и ушёл.
Через несколько дней появился частный сыщик, нанятый отцом Артёма. Крупный мужчина в кожаной куртке сначала говорил вежливо, потом напомнил о возможностях семьи Руденко и посоветовал не создавать себе новых проблем. Богдан смотрел на него неподвижным, пустым взглядом, которому научился за решёткой, — взглядом человека, уже утратившего всё, чем его можно запугать.
Посетитель запнулся на середине угрозы, допил предложенный чай и вскоре ушёл. Больше люди Руденко в мастерской не появлялись. Но Богдан понимал: поиски продолжаются, вопросы накапливаются, любая случайная мелочь может привести к загородному дому. Оставалось работать, ждать весеннего тепла и не выдавать напряжения ни голосом, ни одним лишним жестом…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
