Богдан развернул карту Мирона Васильевича на капоте. До поляны лежал долгий путь: несколько часов по обычной дороге, затем по промёрзшей лесовозной колее и последний участок — без дороги. Устраивать развязку в январе он не собирался. Сначала нужно было проверить весь маршрут и убедиться, что весной место удастся найти снова.
Проверку маршрута Богдан решил провести сразу. Троих связанных мужчин он по одному перенёс в кузов. Тяжелее всего оказался Владислав; дважды Богдан едва удержал его и больно ударился плечом о дверцу, но скрытая ярость придавала сил. Когда всё было готово, фургон ушёл в зимнюю ночь.
На ровной дороге машина двигалась спокойно. После поворота на старую колею она начала стонать, подпрыгивать и задевать днищем мёрзлые бугры. За кабиной стояла тишина. Пленники уже очнулись, однако быстро поняли, что крики среди бесконечного леса никого не приведут.
Дважды Богдан останавливался и проверял их состояние. Артём жалобно мычал сквозь ленту, Владислав не издавал ни звука, Сергей дышал неровно, будто опять плакал под мешком. Богдан не отвечал и ничего не объяснял. Девять часов слились в тяжёлое движение сквозь снег, запах топлива и темноту.
Последняя часть пути существовала лишь на нарисованной карте. Богдан отыскал лиственницу с расколотой верхушкой, пересёк замёрзший ручей, обогнул овраг и поднялся по каменистому склону. Поваленные стволы заставляли искать объезд, кусты царапали борта, колёса несколько раз беспомощно вращались на месте. Старый фургон скрипел и дрожал, но продолжал медленно продвигаться.
Перед рассветом между деревьями открылась поляна. Холодное солнце неохотно поднималось над серыми верхушками, и лес казался неподвижным, почти нарисованным. Богдан заглушил мотор, вышел из душной кабины и вдохнул морозный воздух. Чистота обожгла лёгкие.
Три старые сосны стояли по краю поляны почти на одной линии. Ствол каждого дерева был слишком толстым, чтобы взрослый человек мог обхватить его руками. Рядом возвышались занесённые снегом холмы из земли и хвои. С виду муравейники были мертвы, но глубоко внутри колонии лишь замедлили жизнь, пережидая холод.
Мирон Васильевич объяснял, что настоящее движение начнётся, когда весеннее солнце прогреет землю и тысячи рыжих тел выйдут на поверхность. Сейчас запах мёда не дал бы результата. Эта зимняя поездка служила только проверкой карты и дороги. Богдан стоял в ледяной тишине перед тремя спящими муравейниками и понимал: между решением и его завершением остаются долгие месяцы…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
