Сон ушел безвозвратно. До самого рассвета она ворочалась на диване, вслушиваясь в гул проезжающих по улице машин и вздрагивая от каждого шороха за стеклом. Мозг подкидывал параноидальные мысли.
Что, если он отследил ее? Что, если сейчас выбьет дверь? Изматывающее оцепенение прервал утренний звонок. Зазвонил второй, рабочий мобильный. Незнакомый номер.
— Оксана Андреевна, доброе утро, — раздался в трубке деловой баритон Бондаренко. — Бумаги оформлены. Звоню предупредить. Ваш муж ночью заявлялся в отделение. Вел себя крайне агрессивно, требовал информацию.
— Вы ему ничего не сообщали?
— Нет, конечно, — сипло выдохнула Оксана.
— Тогда непонятно, как он об этом узнал. Данные строго конфиденциальны. Будьте осторожны, он в ярости.
— Спасибо. Я буду, — прошептала она.
После отбоя она обхватила колени руками. Богдан открыл охоту.
Что будет, когда до него дойдет суть ее заявления и наличие фотографий? «Он меня не найдет, — жестко чеканила она в пустой комнате. — А если найдет, я больше не замолчу». Словно подхватывая ее решимость, телефон ожил снова.
На экране высветилось имя Ларисы Викторовны, ее непосредственного руководителя и заместителя гендиректора корпорации.
— Доброе утро, Оксана, — энергичный голос начальницы прогнал остатки ночного липкого страха. — Возникла срочная накладка с договором по проекту «Меридиан». Сможете подъехать в офис к одиннадцати?
Оксана бросила взгляд на часы. Было восемь.
— Да, конечно, — ответила она. — Я буду.
Работа всегда оставалась для нее надежным убежищем, единственной территорией, где она чувствовала себя компетентной и живой. К тому же за все время брака Богдан ни разу не переступал порога головного офиса.
Их рабочие миры находились в разных концах огромного города. Оксана подошла к зеркалу в ванной. Тот самый плотный тональный крем, купленный мужем, действительно превосходно маскировал следы побоев.
Глядя на свое гладкое лицо, Оксана горько усмехнулась злой иронии этого подарка. Головной офис корпорации «Вектор Плюс» разительно отличался от тех мест, где Оксана провела последние сутки. Здесь не было спертого запаха казенщины или давящей тишины пустых комнат.
Пять этажей стекла и бетона жили в ритме дорогого, безупречно отлаженного механизма. Мягко гудели мощные кондиционеры. Ворс ковролина скрадывал шаги. Прозрачные перегородки стирали границы.
Лариса Викторовна ждала ее прямо у лифтовых створок. На ней был строгий графитовый костюм; короткая стрижка оставалась неизменной, а взгляд — цепким, сканирующим.
— Рада, что вы приехали так оперативно, Оксана.
Она сразу перешла к делу, направляясь по коридору.
— У нас критическая брешь в договорах по региональному филиалу. Нужно найти юридические риски до того, как они превратятся в финансовые дыры.
Следующие 120 минут Оксана не существовала в физическом мире. Она полностью растворилась в многостраничных контрактах, выискивая скрытые подвохи в мелком шрифте, анализируя сноски и формулировки. Юриспруденция всегда была для нее не просто профессией, а математически точной системой координат, где не было места непредсказуемой ярости.
Здесь все подчинялось логике. Когда с последней правкой было покончено, Лариса Викторовна отложила ручку.
— Отличная работа. Предлагаю спуститься в лобби, выпить кофе и перекусить.
Тон начальницы немного смягчился. В просторном, залитом полуденным солнцем кафе на первом этаже они заняли угловой столик.
Оксана заказала эспрессо, надеясь, что кофеин прогонит мутную пелену бессонной ночи. Яркий дневной свет, падающий из панорамных окон, был безжалостен. Лариса Викторовна сделала глоток из своей чашки, аккуратно поставила ее на блюдце и вдруг посмотрела на Оксану в упор, так, как смотрят на сложную, но уже разгаданную задачу.
— У вас под тональным кремом обширная гематома, Оксана, — произнесла она негромко, но предельно четко. Пальцы Оксаны дрогнули, едва не выронив тяжелую кофейную ложечку. Дыхание перехватило.
— Я… неловко споткнулась вчера, упала, — инстинктивно выдала она заученную позорную ложь, чувствуя, как краска стыда пробивается сквозь плотный слой аптечного средства. Начальница не отвела глаз.
В ее взгляде не было ни насмешки, ни осуждения.
— Знаете… — Лариса Викторовна сцепила пальцы в замок. — Десять лет назад я была замужем за человеком, в присутствии которого тоже постоянно спотыкалась и падала. Я прекрасно знаю градиент и текстуру синяков от таких падений.
— Нам обеим не нужно делать вид, что мы обсуждаем неудачную встречу с дверным косяком.
Слова начальницы прозвучали как выстрел в упор, разрушающий последнюю картонную декорацию. Смысла отрицать очевидное перед этой проницательной, жесткой женщиной больше не оставалось…
