На пороге стояла Татьяна Фёдоровна. Она увидела наполовину обновлённый коридор, обрывки старых обоев, разбросанные инструменты и сваху, с аппетитом обедающую на кухне. Губы свекрови тут же поджались, а лицо стало таким, будто происходящее было личным оскорблением.
— Здравствуйте, — процедила она, снимая обувь. — Я Лёше пирожки с капустой принесла. А то бедный голодает, пока здесь ремонтами развлекаются.
Нина Степановна гостеприимно махнула рукой в сторону стола, пригласила гостью присоединиться к обеду и предложила горячей картошки с салом. Татьяна Фёдоровна подошла ближе, внимательно осмотрела сковороду и презрительно фыркнула.
— Моему сыну такая пища противопоказана. Работа у него тяжёлая и вредная, а вы ещё холестерином кормите. Поберегли бы зятя: он и без того всю семью на себе тащит.
Ольга с заметным стуком положила вилку. Никто, сказала она, не заставляет Лёшу совершать подвиги. Нина Степановна бесплатно привозит им продукты и тем самым помогает экономить, поэтому устраивать здесь представление не следует. Свекровь выпрямила спину и с нажимом переспросила: «Бесплатно? Знаем мы такую доброту. Сегодня курицу привезла, завтра здесь поселится и начнёт распоряжаться на чужой жилплощади».
Оскорбление тяжело повисло над столом. Нина Степановна не любила скандалов, но терпеть унижение тоже не собиралась. Она медленно промокнула губы салфеткой и ровным голосом заметила, что никогда не жила за чужой счёт. А свахе лучше уйти, пока горячая картошка не оказалась у неё за воротником.
Татьяна Фёдоровна судорожно ахнула, прижала ладонь к груди и стремительно выскочила в прихожую. Дверь хлопнула с такой силой, что на верхней полке шкафа дрогнули коробки и посыпалась залежавшаяся пыль.
— Не принимай близко к сердцу, мам. У неё осеннее обострение, — попыталась отшутиться Ольга. Она снова взяла вилку, однако продолжать обед уже не хотелось…
