Сын слушал и мрачнел. Вскоре он начал устраивать мелкие разбирательства: почему куплены именно такие макароны, отчего новый роутер выбрали без его разрешения. Каждую покупку он теперь воспринимал как посягательство на воображаемую власть. Ольга отмахивалась. На предприятии меняли упаковочное оборудование, приходилось задерживаться, разбираться в новых процессах, и сил на мужские обиды у неё не оставалось.
По-настоящему серьёзный конфликт назрел в первых числах ноября. Ободранные обои в прихожей окончательно надоели Ольге, и она купила несколько рулонов, клей, а затем попросила мать приехать на выходные. План был прост: вместе снять старые полотна, подготовить стены и наклеить новые.
Нина Степановна разительно отличалась от свахи. Невысокая, крепкая, деятельная, она привыкла и землю обрабатывать, и тяжёлые сумки таскать, и десятками закатывать банки. В пятницу вечером мать появилась у дочери с двумя огромными пластиковыми баулами.
Алексей сидел перед приставкой и даже не повернул головы, чтобы помочь тёще. Зато Элвис немедленно исследовал поклажу, уловил знакомые запахи и уважительно потёрся о ногу Нины Степановны.
— Оленька, я вам гостинцев собрала, — бодро сообщила мать. — Сало сама коптила, домашнего петушка привезла. Тут ещё белые грибы, своя картошка и настоящий творог, не магазинная замазка.
Квартира наполнилась запахами чеснока, копчёностей и домашнего уюта. Ольга обняла мать, разобрала припасы и едва уместила всё в холодильнике. Один такой приезд заметно сокращал расходы на еду. Наутро женщины взялись за ремонт, а Алексей демонстративно отправился работать, объявив, что клеевые испарения опасны для его дыхания.
Суббота прошла в напряжённом труде. Старые полотна сняли, стены подготовили, новые обои быстро легли на место. Они работали слаженно, без жалоб и громких разговоров. К обеду Нина Степановна пожарила картошку на привезённом сале и открыла банку домашних огурцов. Женщины только сели за стол, когда входная дверь снова распахнулась…
