Назар молчал. Руслан отвел взгляд. Галина Степановна начала плакать, закрыв лицо руками.
— Олесенька, прошу тебя, не выноси это наружу, — всхлипнула она. — Семью погубишь.
Я повернулась к ней.
— Семью? Когда меня запирали в комнате, вы стояли на кухне и ждали, пока всё закончится. Вот тогда семья и погибла.
Она зарыдала громче. Но жалости во мне больше не было. Есть люди, которые сами не держат нож, но держат дверь закрытой. И иногда их молчание страшнее чужой жестокости.
В этот момент у Богдана Романовича зазвонил телефон. Он раздраженно ответил. Через несколько секунд лицо его изменилось.
— Что значит подключение извне?
Он резко посмотрел на меня.
— Что ты спрятала?
Я молчала.
Он выскочил из комнаты и почти сразу вернулся с камерой-розеткой в руке. Лицо его стало серым.
— Стерва.
Он швырнул устройство на пол. Назар смотрел на меня так, будто впервые увидел.
— Что ты записала?
Я не ответила. В комнате начался хаос. Руслан ругался, Богдан Романович требовал пароль, Галина Степановна плакала. А я стояла у стены и впервые за много месяцев чувствовала не только ужас, но и странную ясность. Теперь я знала: я не придумала это. Я не сошла с ума.
— Где запись? — процедил Богдан Романович.
— Там, где вы ее уже не достанете, — сказала я, хотя сама до конца не знала, успела ли система что-то передать.
Он сделал шаг ко мне.
— Думаешь, победила?
— Сегодня я хотя бы узнала правду.
Снаружи вдруг послышалась сирена. Потом еще одна. Во дворе остановились машины. Все в комнате замерли. Раздался громкий стук в дверь.
— Полиция! Откройте!
Богдан Романович побледнел. Назар обернулся к отцу.
— Кто вызвал?
— Я не знаю, — выдохнул тот.
Руслан дернулся к заднему выходу, но Богдан Романович рявкнул:
— Стоять!
Стук повторился, сильнее.
— Открывайте дверь!
Галина Степановна вцепилась в мою руку.
— Олесенька, скажи им, что это недоразумение. Умоляю.
Я посмотрела на ее пальцы на своем запястье и медленно высвободилась.
— Недоразумением было считать вас семьей.
Богдан Романович пошел открывать. В дом вошли люди в форме и несколько сотрудников в штатском. Один из них показал удостоверение и назвал причину визита: сообщение о принуждении, незаконной съемке, использовании неизвестных веществ и попытке шантажа.
Богдан Романович сразу попытался вернуть себе привычную важность.
— Вы не туда приехали. Это семейный конфликт.
Мужчина в штатском посмотрел на него спокойно.
— Богдан Романович, нам известно, кто вы. Именно поэтому предлагаю не усложнять.
Назар шагнул вперед.
— У вас есть разрешение на обыск?
Другой сотрудник достал папку.
— Есть.
Дальше всё происходило будто в тумане. Женщина-полицейский подошла ко мне, назвала мое имя и спросила, могу ли я проехать для дачи показаний. Я кивнула, но Галина Степановна снова бросилась ко мне.
— Доченька, не делай этого. Семья разрушится.
— Она разрушилась, когда меня заперли в той комнате, — сказала я.
Мои слова будто остановили воздух. Даже Руслан на секунду замолчал.
С верхнего этажа спустился сотрудник с черным ящиком.
— Нашли.
Богдан Романович побледнел еще сильнее. Ящик открыли прямо в гостиной. Внутри лежали флешки, старый планшет, папки с документами по земельным участкам. Назар отступил на шаг. Руслан сжал челюсти.
— Пароль? — спросил сотрудник.
Богдан Романович молчал.
— Откроем и без вас.
Тогда Назар повернулся ко мне.
— Это ты?
