— Мама… мы пришли. Мы тебя ждали.
Стефан застыл.
В груди что-то оборвалось, будто невидимая рука резко сжала сердце. Элина не могла быть их матерью. У них с женой никогда не было детей. Это была боль, о которой они редко говорили, но которая долгие годы жила между ними, как тень в углу комнаты.
Он сделал шаг ближе.
— Девочки, — осторожно произнес он, боясь испугать их. — Кого вы называете мамой?
Старшая из близняшек подняла лицо. В ее темных глазах было столько настороженности и усталости, что Стефану стало не по себе.
— Тетю Элину, — ответила она почти шепотом. — Она наша мама.
Пальцы Стефана разжались, и несколько лилий едва не выпали из букета.
— Вы знали ее? — спросил он, опускаясь на одно колено. — Откуда? Что она вам говорила?
Младшая девочка, хрупкая, с бледным лицом и дрожащими губами, прижалась к сестре.
— Она сказала, что если мы потеряемся, нужно прийти сюда. Тогда она нас услышит.
Стефан протянул к ним руку, но старшая резко вскочила.
— Лея, бежим!
И они сорвались с места. Две маленькие фигуры метнулись в туман и исчезли между темных стволов, оставив после себя только сырой воздух, детский плач в памяти и крошечный букетик полевых цветов на земле.
— Подождите! — крикнул Стефан. — Как вас зовут?
Ответа не было. Лишь ветер прошел по ветвям и унес его голос.
Он поднял увядший букетик. Один белый лепесток прилип к его перчатке, холодный, мокрый, почти прозрачный. Стефан смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается странное, мучительное подозрение.
— Элина, — выдохнул он, — что ты от меня скрыла?
