Посещение кладбища обернулось для миллионера встречей, которая изменила его представление о прошлом

— Мама… мы пришли. Мы тебя ждали.

Стефан застыл.

В груди что-то оборвалось, будто невидимая рука резко сжала сердце. Элина не могла быть их матерью. У них с женой никогда не было детей. Это была боль, о которой они редко говорили, но которая долгие годы жила между ними, как тень в углу комнаты.

Он сделал шаг ближе.

— Девочки, — осторожно произнес он, боясь испугать их. — Кого вы называете мамой?

Старшая из близняшек подняла лицо. В ее темных глазах было столько настороженности и усталости, что Стефану стало не по себе.

— Тетю Элину, — ответила она почти шепотом. — Она наша мама.

Пальцы Стефана разжались, и несколько лилий едва не выпали из букета.

— Вы знали ее? — спросил он, опускаясь на одно колено. — Откуда? Что она вам говорила?

Младшая девочка, хрупкая, с бледным лицом и дрожащими губами, прижалась к сестре.

— Она сказала, что если мы потеряемся, нужно прийти сюда. Тогда она нас услышит.

Стефан протянул к ним руку, но старшая резко вскочила.

— Лея, бежим!

И они сорвались с места. Две маленькие фигуры метнулись в туман и исчезли между темных стволов, оставив после себя только сырой воздух, детский плач в памяти и крошечный букетик полевых цветов на земле.

— Подождите! — крикнул Стефан. — Как вас зовут?

Ответа не было. Лишь ветер прошел по ветвям и унес его голос.

Он поднял увядший букетик. Один белый лепесток прилип к его перчатке, холодный, мокрый, почти прозрачный. Стефан смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается странное, мучительное подозрение.