Суд пересмотрел дело через шесть недель. За это время провели экспертизу, подняли архивные медицинские материалы, заново проверили показания. Яков Марущак выступил лично, Горобец дал письменные показания в рамках соглашения, восстановленные материалы связи подтвердили хронологию.
Марину Савчук признали невиновной.
Это слово — «невиновной» — оказалось тяжелее, чем она представляла. Оно не распахнуло двери прошлого, не вернуло три зимы, не стёрло построения, проверки, чужие руки на локте. Оно просто прозвучало в зале, сухо и официально, и тем самым отделило её от приговора, который слишком долго называл её чужим именем: преступница.
В зале суда Марина слушала решение так, будто слова проходили мимо. «Оправдать», «отменить», «признать отсутствие состава» — все эти формулы звучали правильно, но слишком поздно. Рядом сидел Литвин. Чуть дальше — Клим. Когда судья закончил, адвокат что-то сказал, кажется поздравил. Марина кивнула и вышла в коридор.
У окна она остановилась. Через минуту подошёл Клим.
— Как вы?
— Не знаю.
Она смотрела на улицу.
— Наверное, пройдёт время, прежде чем я пойму.
— Да.
— Три года — это не только приговор. Это привычки. Ожидание плохого. Неверие в хорошее.
— Понимаю.
— Нет.
Он не стал спорить.
— Нет. Не понимаю.
Она повернулась к нему.
— Вы не обязаны были это делать.
— Знаю.
— Почему сделали?
Клим помолчал.
— Потому что за моей компанией остался долг перед вами. И потому что вы не ушли, когда могли уйти.
— Это разные причины.
— Да. Первая — долг. Вторая — другое.
Они стояли среди людей, которые проходили мимо и не знали, что рядом с ними только что закончились три чужих года.
— Что теперь? — спросил Клим.
— Теперь я хочу работать, — сказала Марина. — Вернуться к медицине. Восстановить лицензию фельдшера.
— Это можно решить.
— Я знаю. Я не прошу вас решать. Я говорю, чего хочу.
Он кивнул.
— Хорошо.
Она помолчала.
— Вы говорили о фонде.
— Да. Я хочу создать фонд помощи людям, пострадавшим от судебных ошибок. Название уже есть: «Правда во времени».
— Что я могу там делать?
— То, что выберете сами. Я хотел бы, чтобы вы участвовали.
Марина задумалась.
— Я могла бы отбирать дела, связанные с медицинскими заключениями. Там, где ошибку врача использовали как удобное обвинение. Или где подменили экспертизу. Я знаю, как это выглядит изнутри.
— Именно это я и имел в виду.
Пауза была короткой.
— Хорошо, — сказала она в четвёртый раз. Теперь в этом слове не осталось защиты…
