Она замерла, стараясь не выдать, насколько ей тяжело.
— Всё-таки выставляешь?
Голос стал очень тихим. Богдан смотрел на неё серьёзно, не пытаясь улыбнуться или смягчить начало разговора.
— Работница из тебя неудобная. На каждое распоряжение споришь. Тосты у тебя подгорают. Хорошее мясо отправляешь в мусор. И главное: я не собираюсь платить за мытьё полов женщине, которую люблю.
Марина застыла, не закончив вдох. В разрушенном коридоре на несколько мгновений стало совершенно тихо. Остап деликатно отвернулся и с неожиданным вниманием принялся рассматривать следы выстрелов над головой.
Богдан подъехал почти вплотную к её ботинкам и протянул руку. Она позволила взять свои пальцы, всё ещё не находя ответа. Его ладонь была тёплой, движения — осторожными, а взгляд не давал уклониться от сказанного.
— Я не хочу, чтобы ты была моей служащей. Чтобы носила форму и ждала приказов. Полгода я просидел за закрытыми шторами, потому что решил: раз не могу стоять, значит, больше не способен удержать своё место. Ждал, пока всё закончится. А ты заставила меня увидеть, что дело совсем не в ногах. Важно, кто остаётся рядом.
Марина сглотнула. Горло саднило после нападения, и к этой боли примешалось другое, непривычное чувство, которому трудно было подобрать название.
— У тебя опасная жизнь, Богдан. Жестокая. Там ошибок не прощают.
— Знаю. Даже если придётся сжечь весь город, я не позволю причинить тебе вред.
Он задержал её руку в своей, но не потянул, оставляя возможность самой решить, приблизиться или отступить.
— Я прошу тебя остаться со мной. На равных. Быть моей партнёршей.
Ни кольца, ни обещания безоблачного будущего он ей не предлагал. Да и за их спинами лежало слишком много доказательств того, какой окажется такая жизнь. Но в его просьбе было то, чего Марине так долго недоставало: уважение, возможность удержаться и человек, с которым не придётся встречать каждую беду в одиночку.
Она посмотрела на сцепленные руки. Шрамы, мозоли, сильные пальцы. Этими руками он отнимал жизни; ими же притянул её к себе, когда над головой ударила дробь. Марина задержала взгляд на его пальцах, потом крепко сжала их в ответ.
На уставшем лице появилась небольшая улыбка.
— Тогда запоминай: утром кофе делаешь ты. Мне чёрный.
Богдан рассмеялся — хрипло, громко, уже не скрывая звука. Смех разнёсся по повреждённому коридору. Он притянул Марину и поцеловал, не обращая внимания на стоящего рядом Мельника, на пробитые стены, на всё, что ещё ждало за пределами дома.
Рядом с главой прибрежного синдиката теперь была женщина, которой не требовалась корона, чтобы говорить с ним на равных. Она по-прежнему стояла в потёртых тяжёлых ботинках и не отводила глаз.
